Михаил Кожемякин (m2kozhemyakin) wrote in foto_history,
Михаил Кожемякин
m2kozhemyakin
foto_history

Categories:

Еще раз о восстании советских военнопленных в концлагере Маутхаузен. (Часть 3).

Оригинал взят у m2kozhemyakin в Еще раз о восстании советских военнопленных в концлагере Маутхаузен. (Часть 2).
Часть первая: http://m2kozhemyakin.livejournal.com/2983.html
Часть вторая: http://foto-history.livejournal.com/8693820.html

СМЕРТЬ И СПАСЕНИЕ "НА СВОБОДЕ".
Страшные подробности широкомасштабной карательной операции по поиску, преследованию и уничтожению бежавших 2 февраля 1945 г. военнопленных, развернутой подразделениями СС, Вермахта и местного Фольксштурма, слишком хорошо известны, чтобы еще раз повторять эту кровавую историю зверства и мести...
"Охота на зайцев в Мюльфиртеле" (
Mühlviertler Hasenjagd ) - так с людоедским нацистским юмором именовалась она в служебных документах СС.

Один из участников восстания в концлагере Маутхаузен, погибший в снегу, февраль 1945 г.:

1389271493_flosennburg3.jpg
Остановимся поэтому только на нескольких наименее освещенных или привратно изложенных аспектах это зловещей "охоты".
Роль местного австрийского населения в гибели или спасении бежавших советских узников Маутхаузена очень неоднозначна, но не должна быть переоценена.
Преданность "аншлюсированных" австрийцев Третьему рейху и нацистской идеологии в феврале 1945 г., когда близкое поражение вышеозначенного "рейха" было уже очевидным, вызывает большие сомнения. Это не касается отдельных фанатиков, однако общие настроения в районе оценивались гитлеровцами скорее  как пассивно-неблагоприятные. Именно поэтому "Мюльфиртельскую охоту на зайцев" им потребовалось спешно сопроводить соответствующей пропагандистской кампанией, чтобы заручиться поддержкой местного населения. Облавные мероприятия дополнялись двумя оповещениями "для добрых мюльфиртельцев", или как их там:
- из лагеря бежало "500 большевицких фанатиков-комиссаров"; это для тех, кто по бюргерской обывательской привычке боялся "красных";
- побег совершили "особо опасные вооруженные преступники"; это для всех остальных.
Насколько местные жители поверили этому, остается только гадать.

"Фольксштурмисты", т.е. члены местного гитлеровского ополчения, участвовали в облавах в приказном порядке и с разной степенью рвения.

Активисты НСДАП, разумеется, приняли самое действенное участие в охоте на людей: легкий способ показать свою "крутость", застрелив собственными руками боевого офицера русских... истощенного и полумертвого от холода и усталости, вооруженного, в лучшем случае, ножом или дубиной!
Впрочем, многих даже не стреляли, а убивали холодным оружием или замолачивали прикладами...


Некоторые "фольксштурмисты", несомненно, откровенно отлынивали, как привыкли всю войну отлынивать от фронта.
Другим за каждым кустом чудился "вооруженный до зубов комиссар", и они принимались стрелять по каждому "фантому разума". Так был застрелен, по немецким данным, один служащий СС.

Подготовка "фольксштурма", весна 1945 г.:

1389271493_flosennburg3.jpg
Участники восстания в Маутхаузене, несмотря на молодость подавляющего большинства из них, были людьми с большим житейским отрицательным опытом - в плену его быстро приобретаешь! Они прекрасно понимали, что от здешнего немецкоговорящего населения не приходится ждать симпатий или помощи. Но, лихорадочно глотая воздух свободы, эти отчаянные парни вдруг отчаянно же начинали хотеть жить... И они украдкой стучались в запертые двери, в занавешенные окна чужих "фахверковых" домов:
"Камрад, битте, хильфе! (помогите)... Блеать, я умирать не хочу, как это можно не понять?!"
"Фрау, битте, брот! (хлеба)... Да не бандит я! Их бин руссиш официр."
Или, наоборот, отупев от смертельной усталости, они просто выходили к людям... К людям ли? Да, к людям.
Как и все мирные люди на войне, местные австрийцы очень боялись. Боялись, что скоро придут русские или американцы, и придется отвечать за то, что выдал бежавшего пленного. Но еще больше боялись, что соседи донесут на не выдавшего, и отвечать придется прямо сейчас перед хорошо известным своими методами гестапо.
Более десятка "невыдавателей", "кормителей"  и "укрывателей" по скорому приговору нацистской Фемиды в феврале-марте 1945 г. сами отъехали из округа Мюльфиртель в концлагеря. Радует, что сидеть им пришлось недолго. Победа была не за горами!
В этих условиях любой, кто втихаря сунул беглецу кусок хлеба - уже  светоч гуманизма, а тот, кто поспешил отвести глаза и промолчал, заметив ковыляющую по снеговой целине полосатую фигуру - честный малый!

Не говоря уже о тех, кто реально рисковал, скрывая беглецов у себя.
Несколько таких случаев известны довольно хорошо, как, например, материнский героизм Марии Лангталер, прятавшей у себя и спасшей лейтенантов Рыбчинского и Цемкало в надежде, что четверым ее сыновьям-солдатам Вермахта, кто-то поможет так же...

Дом Марии Лангталер, где прятались советские офицеры:

Встреча спасенных советских офицеров с семьей Марии Лангталер в 1945 г. В первом ряду крайняя слева - Мария Лангталер, второй ряд, крайние слева и справа — лейтенанты Михаил Рыбчинский и Николай Цемкало, рядом с ними - вернувшиеся с фронта сыновья Марии Лангталер):

А вот бургомистр местечка Гольцляйтен, у "восточных" батраков которого (двух советских граждан и поляка) нашли приют капитан Битюков и лейтенант Украинцев, поступил с истинной обывательской мудростью: выгнал беглецов со двора, но доносить не стал. Потому и остался на своей должности после войны и даже, наверное, имел репутацию "антифашиста".
Лейтенант Украинцев после этого снова попал в руки к немцам, но сумел выдать себя за польского подпоручика Яна Грушницкого и не был расстрелян. Конец войны он встретил в польском "офлаге", где кадровые офицеры Войска Польского (далеко не друзья Советского Союза, тем более, что о растрелах в Катыни им уже было известно) нашли в себе достаточно благородства "прикрыть" его.

Польские военнопленные офицеры в лагере Мурнау, Германия:

Но фантастически везучему капитану Битюкову пофартило еще больше. Он также вскоре был схвачен гитлеровцами и, в отличие от товарища по побегу, сразу опознан. Однако, когда он дожидался решения своей судьбы в помещении комендатуры, внезапно начался воздушный налет и одна из бомб повредила здание. Храбрый капитан был ранен в голову, но сумел воспользоваться суматохой и сбежал. Ему удалось дойти до территории Чехословакии, где он в 1944 г. уже партизанил после первого побега из плена, и там приветствовать наступающие советские войска.
До Чехословакии добрался и капитан Шепетя. Встретив патриотически настроенного (в 1945 году) чешского землевладельца Вацлава Швеца, он провел последние дни до капитуляции Германии в его имении с комфортом, показавшимся совершенно сказочным. В свою очередь пан Швец мог потом гордо заявить: "Как честный чех, я тоже участвовал в Сопротивлении!"
Одиссея юных лейтенантов Бакланова и Соседко могла бы стать сюжетом для приключенческого фильма или романа. У них были шинели, сапоги и даже два пистолета "вальтер" с небольшим боекомплектом (захвачены при прорыве из лагеря? или на зенитной батарее?). Сумев оторваться от преследования, лейтенанты засели в заброшенном охотничьем домике в лесной глуши, откуда ночами совершали грабительские набеги за продовольствием на окрестные деревни. "Но никого не убивали и особенно уважительно относились к женщинам!" - вспоминали они впоследствии. Ребятам настолько понравилось "играть в благородных разбойников Владимира Дубровского и Ринальдо Ринальдини" (опять же по их собственным словам), что на соединение с Красной армией они отправились только 10 мая, когда "их территория" оказалась занята американскими войсками. Несмотря на весь ужас, через который они прошли на фронте и в плену, по сути это же были еще мальчишки! И как же прочно сидело в них то, что сегодня принято называть модным словечком "позитив", если упрямо проглядывало, лишь только отступала смерть!
Единственным выжившим из иностранцев, участвовавших в восстании в Маутхаузене 2 февраля 1945 г., стал уже упоминавшийся польский военный врач Владзимеж Косовяк. При штурме сторожевых вышек он получил серьезное ранение в ногу и не мог бежать. Спрятавшись от преследования в лагерном рву (где никому не пришло в голову его искать), он сумел остановить кровотечение, опутив раненую ногу в ледяную воду (полевой медик-практик!). Через сутки ему удалось пробраться не из лагеря, а обратно в лагерь, где заключенные-земляки прятали его до самого освобождения.
Доктор Косовяк, получивший в Народной Польше орден "Крест храбрых" (Krzyż Walecznych), стал единственным из выживших узников "блока смерти", награжденных непосредственно за восстание в Маутхаузене. Временный коллаборационизм ему, насколько можно понять, при этом простился. Возможно еще потому, что в качестве подручного "капо" в "изолир-блоке" он выбивал зубы не своим соотечественникам, а "жолнежам родзяньским"...
А вот другой "цепной пес блок-фюрера", лейтенант Михаил Иханов, которому, по свидетельствам очевидцев, также удалось уйти от облавы, не мог рассчитывать, что его измена присяге и служба в "хиви" будут забыты за мимолетную храбрость при восстании. Он предпочел не возвращаться в СССР после войны, и следы его затерялись... Я не могу его судить.
Судьба остальных героев "блока 20", сумевших вырваться за колючую проволоку, была трагична. Эсэсовцы с немецкой педантичностью вели учет убитым беглецам, отмечая их перечеркнутыми палочками на стене на рыночной площади деревни Рин-ин-дер-Ринмаркт, куда свозили трупы.


419 скорбных значков изображены на скромном обелиске, стоящем сегодня на этом месте. Не считая тех, кто погиб при прорыве, и тех, кто сумел забиться в какое-нибудь глухое место и тихо угас там от переохлаждения и истощения. Но - свободным!

Участники лагерного Сопротивления в концлагере Маутхаузен (некоторые уже вооружены отобранными у охраны винтовками) встречают офицеров Союзников, май 1945 г.:
1389271493_flosennburg3.jpg

1962. ЭФИР ДЛЯ ГЕРОЕВ.
Уцелевших героев восстания в Маутхаузене после Победы ждали невеселые и опасные формальности советских фильтрационных лагерей для бывших военнопленных.
Однако, вопреки расхожему и далекому от истины мнению, что люди сразу отправлялись "из гитлеровского лагеря в сталинский", все зависило от принципиальности и человечности проводившего фильтрационные мероприятия офицера, от стечения обстоятельств, от поведения конкретного человека в плену и еще от множества рутинных и внезапных факторов. Например, для лейтенантов Рыбчинского и Цемкало таким фактором стало свидетельство прятавшей их австрийской женщины, представившей своих "русских сыновей" безупречными героями.
Хуже всех пришлось везучему капитану Битюкову, в залихватские приключения которого с побегами, чешским партизанством, новым пленом, восстанием и чудесным спасением просто никто не верил, считая "хвастовством или, хуже того, попыткой запутать расследование".
Однако в конечном итоге все участники восстания военнопленных были благополучно оправданы.
Со службой в армии всем вскоре пришлось расстаться. Впрочем, возможно они и хотели теперь просто мирной жизни.
Судьба раскидала вчерашних героев по разным концам СССР. У них были простые трудовые специальности, в основном инженерного профиля, счастливые или несчастные браки, дети...
Когда в конце 1950-х гг. С.С.Смирнов стал заниматься темой восстания военнопленных в "бараке смерти" концлагеря Маутхаузен и начались тематические публикации в прессе, большинство бывших узников охотно откликнулись на призыв именитого журналиста о сотрудничестве.
Они рассказывали о страданиях и подвигах своей молодости спокойно и с достоинством, слегка рисуясь, но без лишнего надрыва или пафоса. Как настоящие старые солдаты, хорошо знающие цену храбрости и смерти. Только самый младший, Иван Сердюк, так и не повзрослевший до седых волос, лихо сочинял эпические подвиги. "Вань, ну что ты поешь, ведь так же не было!" - дружелюбно обрывали его старшие товарищи.
Никто из героев "блока 20" в СССР так и не получил ордена за восстание и побег. Но несправедливо было бы утверждать, что они не были награждены.
Стараниями С.С.Смирнова в 1962 г. они получили эфир на одной из передач Московского телевидиния, чтобы рассказать миллионной зрительской аудитории о восстании и отдать долг памяти сотням своих товарищей по подвигу и мучничеству, погибших в беспримерном прорыве из лагеря и  на заснеженых просторах Мюльфиртеля. В Москву тогда удалось приехать Ивану Сердюку (прибыл первым), Виктору Украинцеву, Ивану Битюкову, Владимиру Шепете, Ивану Бакланову и Владимиру Соседко. В эфире их приветствовал замминистра обороны СССР маршал Чуйков.


Участники восстания с С.С.Смирновым.

После этого вся страна ненадолго, но крайне оживленно заговорила о геройском восстании советских людей (и их польских и югославских товарищей - боевого братства народов в СССР не стеснялись!) в гитлеровском лагере смерти.
Наверное, это была куда бОльшая награда и живым, и мертвым, чем даже самые высокие знаки отличия.

Сегодня никого из этих простых и мужественных людей уже давно нет в живых.
Может быть поэтому их так просто представить себе молодыми.
И, вопреки всему, улыбающимися!
______________________________________________________________________Михаил Кожемякин.
Tags: 1940--е, Великая Отечественная война, Вторая мировая, герои, линчости, личности, люди
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments