Михаил Кожемякин (m2kozhemyakin) wrote in foto_history,
Михаил Кожемякин
m2kozhemyakin
foto_history

Categories:

Юные поэты Варшавского восстания 1944 г. (Часть 1).

"Забудьте о нашем поколении, как будто мы никогда не жили", - эти исполненные горького самоотречения строки, стали одним из символов "польского катастрофизма", "потерянного поколения" Польши, юность которого пришлась на годы Второй мировой войны. Войны, принесшей Польше не только тяжелые поражения и страшные жертвы, но и глубокий нравственный и идеологический кризис. Отрицать это бессмысленно, как и то, что на переломе эпох, на крови и отчаянии, на позоре и героизме возродилась новая Народная Польша.
Нравственный "катарсис", который пережило при этом польское общество (особенно отравленная войной молодежь), с неизбежными декадансом и пессимизмом, относится уже к первым послевоенным годам и даже десятилетиям.
Но в самые черные и беспросветные годы - с 1939 по 1945 (не будем забывать, что война для поляков длилась дольше, чем для любого народа Европы), молодость Польши, вопреки всему, верила, боролась и созидала.
Красноречива для понимания духа этой сражавшейся, побежденной и выстоявшей страны история яркого созвездия юных поэтов польского Сопротивления. Период взросления их таланта пришелся на мрачные времена гитлеровской оккупации, пик творчества - на часы томительного ожидания между партизанскими операциями, а закат... У них не было заката. Быть может, самых лучших, самых вдохновенных строчек в своей жизни они не успели написать, сгорев в трагическом пожаре Варшавского восстания 1944 г...
За них дописывали их выжившие боевые братья/сестры и товарищи по перу. Дописывали с разной степенью успеха и одаренности - но всегда post factum.
Голоса молодых поэтов подпольной Польши тем ценнее и важнее, что долетают до нас через толщу лет именно оттуда!

Кшиштоф Камиль Бачинский (Krzysztof Kamil Baczyński), пожалуй, самый известный из "поколения Колумбов", как с легкой руки ветерана Сопротивления и писателя Романа Братного (автора популярного романа "Колумбы, год рождения - 20-й") стали называть тех, кому в дни восстаний и партизанской войны было едва за двадцать.
Происхождения у нашего героя было самое "подходящее" для помпезной и романтичной предвоенной Польши, сочетавшей игры в модернизацию ХХ в. с архаическими сословно-шляхетскими традициями. Отец - из старинного дворянского рода, ветеран Легионов Пилсудского и борьбы за независимость Польши, заметный политический деятель (Polska Partia Socjalistyczna), а в довесок - писатель, литературный критик и просто состоятельный человек. Мать - видный педагог и, разумеется, тоже шляхетского рода. Словом, что называется, наш Кшись (сокращенное от Кшиштоф) был "из благородной польской католической семьи". В традиционалистской довоенной Польше происхождение многое значило, недаром за восточной границей ее называли "буржуазно-помещичьей".
Казалось бы, перед родившимся 22 января 1921 г. в красавице-Варшаве Кшисем открывались самые широкие жизненные перспективы. Он учился в элитной государственной гимназии им. Стефана Батория, с детства восхищался национальными героями и по-мальчишески упорно тренировал волю: от рождения слабый и болезненный, cтрадавший приступами бронхиальной астмы, он  упорными упражнениями он заставлял себя не отставать от сверстников в спортивных играх и уличных "подвигах".

Гимназия им. Стефана Батория в предвоенной Варшаве:

Сочинение стишков - любовных ли, патриотических ли - стало для него чем-то большим, чем подростковое увлечение примерно к 16 годам. Примерно тогда же определился Кшись и со своими политическими убеждениями: юноша из "благочестивой" буржуазной интеллигенции примкнул к левым, при чем к конкретно левым - Союзу независимой социалистической молодежи "Спартак" (Związek Niezależnej Młodzieży Socjalistycznej «Spartakus»). Видимо, сказалась уличная дружба с ребятами из "неподходящего общества". Папаша Бачинский до поры смотрел на убеждения сына снисходительно, тем более что и его партия в 1930-х была в оппозиции к установившемуся в стране военно-националистическому режиму. Но воевать в республиканскую Испанию своего непутевого отпрыска все же не отпустил.
Кшись не особенно расстроился (словно чувствовал, что еще успеет навоеваться вдоволь) и вместо окопов под Мадридом оказался в лицее при гимназии (предуниверситетское образование) в классе "гуманистической" направленности. Уже тогда в его характере проявились две, казалось бы, взаимоисключающих черты: творческий романтизм и жизненная практичность, не раз помогавшая ему потом в годы подпольной борьбы. Не желая зависеть в начале своего жизненного пути от связей отца и прекрасно понимая, что стихи хороши как увлечение души, а не средство заработка, наш герой выбрал себе более востребованную профессию: художник-плакатист и иллюстратор - он прекрасно рисовал.

Кшиштоф Бачинский, фото конца 1930-х гг.:

Кшиштоф готовился к поступлению в Академию изящных искусств по классу графики. В 1940 г. увидели свет два небольших сборника его стихов, встреченные в соответствующем кругу благосклонно, но спокойно - поэтический дебют, не более того. Посвящая дни изучению польской литературы и изобразительного искусства, вечера - опытам стихосложения, а в промежутках гоняя в футбол (демократично уравнивавший на поле все классы и сословия) восемнадцатилетний Кшись вступил в жаркое лето 1939-го г., когда в воздухе отчетливо запахло войной.

Футбольный матч в довоенной Польше:


Война пришла в Польшу 1 сентября с грохотом обрушившихся на Варшаву бомб Люфтваффе и ревом германских броне-моторизованных колонн на границах .

Танки и мотопехота Вермахта в Польше, 1939 г.:

Пока Кшиштоф, как добрый поляк и патриот, собирался добровольцем на фронт, фронт сам постучался в ворота Варшавы стальным кулаком Вермахта. Новобранца Кшиштофа Бачинского, сменившего элегантный костюм на мешковато сидевшую с непривычки солдатскую форму, вместо Академии изящных искусств принял 21-й пехотный полк "Дети Варшавы". Однако пока наш герой спешно проходил "курс молодого бойца" и рвался в грохотавшие неподалеку бои, отважная но краткая оборона польской столицы оборвалась капитуляцией. Успел ли рядовой Бачинский поучаствовать хоть в одном бою - неизвестно. Полк его дрался храбро и упорно, а сам он, скорее всего, просто не был еще выпущен из учебного подразделения, когда все закончилось - так быстро и так нелепо.
Гитлеровские войска взяли Польшу, гордившуюся своими славными воинскими традициями, кичившуюся превосходной кавалерией и блестящим офицерским корпусом, с неожиданной для нее самой стремительностью - чуть больше, чем за месяц.
"На лицах пленных польских солдат и офицеров застыло выражение не страха, а безмерного удивления", - записал в те дни знаменитый гитлеровский танковый генерал Гудериан.
"Мы готовились к войне 1920-х гг., а немцы навязали нам войну 1940-х", - горько признал тогда же польский офицер З.Берлинг, впоследствии возглавивший Народное Войско Польское, сражавшееся плечом к плечу с Красной армией.

Польские войска, оборонявшие Варшаву, сдаются в плен, 30 сентября 1939 г.:

Однако не таков был наш герой, чтобы покорно потопать в плен в пыльной колонне товарищей по несчастью. В Кшиштофе Бачинском, как вспоминали немногие пережившие войну его друзья, вообще было очень много оптимизма и отважного жизнелюбия - хотя по его мрачновато-романтическим стихам этого не скажешь.
"Генерал Кутшеба (командующий польской импровизированной армией "Варшава" - М.К.) сдался, а я - нет!", - решил Кшиштоф. Вместе с капралом Ежи Шигельманом (варшавским евреем, у которого также была веская причина стремиться избежать плена), переодевшись в штатское, они бежали и скрылись в "каменных чащах" родного города.
Грохот взрывов сменился грохотом слаженного прусского шага оккупантов, и Варшава до времени затихла и поникла под гнетом поражения.

Среди первых устрашающих акций "нового порядка" было создание еврейского гетто - зловещего места агонии почти полумиллионной еврейской общины польской столицы. Родителей Кшиштофа, дом которых на улице Hołówki попадал в отведенную гитлеровцами "черту еврейской оседлости", новые "хозяева жизни" без лишних разговоров вышвырнули на улицу. В качестве компенсации им было предложено занять одну из "освободившихся" еврейских квартир в "арийской" части Варшавы.

Варшава разделена на еврейскую и "арийскую" части, 1940 г.:
varshava-getto-ch-2_12_1.jpg
Антисемитизм в Польше военных лет распустился отвратительным буйным цветом, при чем не только среди коллаборационистов и шкурников, но - увы - и среди определенной части Сопротивления. Отрицать это было бы преступлением против памяти. Однако, в конечном итоге, все зависело от конкретного человека.
Левые убеждения Кшиштофа (соответственно - интернационализм), а скорее завязавшаяся в черные сентябрьские дни 1939 г. дружба с однополчанином-евреем (тем самым капралом Шигельманом, сразу перешедшим на нелегальное положение), помогли ему сделать выбор чести. Устраивать свой комфорт на осколках чьей-то жизни он наотрез отказался, и в отобранное у евреев жилье не въехал.
С отцом, насколько известно, Кшиштоф после этого отношений почти не поддерживал. Юность часто бывает слишком сурова к слабостям своих родителей. Однако мать, которой посвящены многие стихотворения нашего героя, исполненные нежной любви и благодарности, всегда оставалась для него одним из самых важных людей в жизни.
Чтобы зарабатывать на съем маленькой комнатушки под самой крышей, Кшись пошел работать на восстановление разрушенных домов. Вскоре он освоил рабочие специальности стекольщика и маляра (печальная ирония судьбы - хотел учиться на художника), а когда выпадала удача - подменял кочегара на железнодорожной дороге (за это лучше платили). Увлеченный левыми идеями паренек из буржуазной среды мог гордиться - он наконец стал пролетарием! Тогда же он стал искать связей с Сопротивлением.

Не желавшая смириться с оккупацией Польша ушла в подполье - кроме подпольных вооруженных сил, подпольных органов управления, подпольных политических организаций, подпольной юстиции, существовали подпольное высшее образование (немцы оставляли покоренным "восточным народам" образование не выше среднего, за нечастыми исключениями) и даже подпольные театры.

Подпольная Польша, схема из британского журнала времен Второй мировой войны:

В этой невидимой для захватчиков части Польши обрел свое место и свою короткую прижизненную поэтическую популярность Кшиштоф Бачинский. Когда именно это произошло - биографы юного поэта теряются в догадках, слишком мало война оставила свидетельств о его жизни. К тому же, как практически любой мальчишка, к тому же владевший искусством художественного слова, Кшись был не прочь прихвастнуть и представить себя в кругу сверстников (особенно сверстниц) человеком, "окутанным ореолом опасной таинственности"... Скорее всего, ему удалось отыскать пути в подполье в конце 1941 или в начале 1942 г.
К социалистическим взглядам Кшиштофа, конечно, больше подошло бы участие в левой Гвардии Людовой, однако вплоть до конца 1943 г. "красные партизаны" в Польше были относительно малочисленны, мало влиятельны и зачастую неразрешимой проблемой представлялось просто найти их. Множество молодых горячих и патриотов, желавших бороться "прямо сейчас", вне зависимости от политических симпатий вливались в ряды военной подпольной организации "Союз вооруженной борьбы" (Związek Walki Zbrojnej, с января 1942 - печально знаменитая Армия Крайова, АК), декларировавшей, к тому же, свою преемственность Войску Польскому. А куда еще идти в годы войны военнообязанному?
Не всем и не сразу удавалось разобраться в том, что во главе "подпольной польской армии" стоят честолюбивые интриганы-генералы, позорно прогадившие страну в сентябре 1939 г. и преследующие в первую очередь личные интересы, а законспирированные взводы, роты и боевые группы - не более чем пешки в их руках.
Кшиштоф Бачинский присоединился к военному подполью. Основным лозунгом такового вплоть до 1944 г. было: "Карабин к ноге!". То есть выждать, накопить силы и средства, опутать всю страну сетью тайных ячеек - и ударить по "проклятым швабам", когда придет "удобное время". Это сакраментальное "удобное время" по-разному видели лондонское правительство Польши в изгнании, различные силы в подполье и фактически каждый старший командир. А где-то бушевала Вторая мировая война... А многие тысячи поляков отправлялись в немецкие лагеря или прямиком в мрачные расстрельные ямы...
Когда градус кипения рвавшихся в бой подпольных бойцов достигал критической отметки, "панове генералове" выпускали им пар какой-нибудь показательной партизанской акцией. И снова - "карабин к ноге!"...

Польские подпольщики осматривают оружие перед диверсией:

Понимание того, в какое малоперспективное болото он вляпался, пришло к Кшиштофу очень быстро. В столь юном возрасте он был удивительно основательным и трезво мыслящим парнем - опять же редкость для поэта.
"Нам никогда не победить немцев, потому что их победят без нас русские и англичане!" - с горечью говорил он, когда до Польши добрались известия о первых поражениях гитлеровцев на Востоке и на Западе - под Москвой и под Эль-Аламейном.
Тяготясь бесконечным ожиданием, Кшись вызывался на любую подпольную работу, которую ему предлагали, и жадно бросался в любую запрещенную оккупационными властями деятельность.
В 1942-43 годах жизнь бывшего "мальчика из хорошей семьи", бывшего недовоевавшего рядового и настоящего поэта Кшиштофа Бачиньского вращалась между двумя полярными явлениями подпольной Польши - нелегальной культурой и нелегальной торговлей.
Вместе со своим другом по краткой солдатской службе Ежи Шигельманом Кшиштоф сумел наладить связи на "черном рынке", ставшем в Варшаве 1939-44 гг. важнейшим органом жизнедеятельности. Совершая отчаянные контрабандные рейды за товарами или продовольствием, зачастую не менее опасные, чем партизанские операции, парням нередко удавалось доставать для Сопротивления необходимые ему материалы и доставлять развединформацию.
Интересно, но лидером в этом "тайном сообществе" являлся не выросший в еврейских трущобах Варшавы здоровяк Ежи, а невысокий, но очень проворный и "реактивный" Кшиштоф, всегда полный самых рискованных идей. Б
ывший капрал Шигельман выступал на первые роли только когда нужно было взвалить на плечи тюк с добычей или применить "силовые методы" к конкурентам.
Им удавалось проникать даже на тщательно охраняемую территорию "гетто". Последний рейд туда Бачинский и Шигельман совершили уже в 20-х числех апреля 1943 г., после начала там знаменитого и трагического восстания. По собственной инициативе (командование Армии Крайовой не особенно спешило поддержать еврейских повстанцев) они хотели присоединиться к еврейским борцам, однако не смогли просочиться через плотные кордоны карателей и были вынуждены вернуться...

Гибель Варшавского гетто, апрель 1943 г.:


Подпольная "интендантура" ценила Кшиштофа как ценного поставщика, контрабандисты уважали в нем надежного и смелого делового партнера. Но душа его искала иного - она рвалась в бой за свободу Отчизны и жажадала излить в поэтических строчках переполнявшие ее надежды, тревоги, гнев и боль. Польская поэзия военных лет вообще очень похожа на открытую рану...
Широкое поле применения (насколько это определение подходит к нелегальному положению) для своего литературного таланта Кшиштоф нашел в иного рода активности.
В годы гитлеровской оккупации, когда просто учеба в подпольном университете становилась актом неповиновения и личного мужества (немцы за это отправляли в лагерь), патриотически настроенная польская молодежь внезапно продемонстрировала неудержимую тягу к наукам.

Встреча подпольного литературного клуба в переполненном помещении в оккупированной Польше. Но почему парень справа имеет такие ярко выраженные азиатские черты лица??? ;)

С 1942 г. Кшиштоф Бачинский учился в подпольном Варшавском университета на филологическом факультете (специальность: полонистика) и одновременно - в Школе декоративных искусств и живописи. На конспиративных квартирах, заменявших тайным студентам аудитории, ему удалось свести знакомство с рядом заметных фигур "культурного подполья", которые вскоре оценили его талант. В 1942 году Бачинский напечатал в конспиративном издательстве свой первый "военный" поэтический сборник: "Избранные стихи" (Wiersze wybrane). Он вышел под псевдонимом Ян Бугай - публикация художественных раздумий о судьбах Польши также грозила арестом. Книга, отпечатанная в на ротаторе солидным для подполья тиражом почти в сотню экземпляров, быстро разошлась по подпольным библиотекам (были и такие!) и начала распространяться дальше в рукописных копиях.

Однако самой важной встречей в тайном Варшавском университете для Кшиштофа стала его очаровательная ровесница Барбара Драпчинская, также изучавшая польскую филологию.
Любовь в оккупированной Варшаве, к счастью, не была подпольной: германские власти "великодушно" позволяли "восточным подданным" Третьего рейха плодиться и размножаться легально.
О скромной свадьбе Кшиштоф и Барбара трогательные и пронзительные воспоминания оставил их преподаватель, видный польский литератор Ярослав Ивашкевич (Jarosław Leon Iwaszkiewicz): "Обвенчались они в Повислянском костеле чудесным июньским днем 1942 года. Сирень в том году цвела особенно пышно, и я пришел с огромным снопом. Бачинские, очень молодые, из-за малорослости выглядели ещё моложе, и вправду казалось, что на коленях перед алтарем стоят двое детей".
Эти "дети", тем не менее, уже многое пережили и были готовы сражаться за свою страну с безрассудством и самопожертвованием молодости!

В июле 1943 г. Кшиштоф Бачиньский был наконец зачислен в состав одного из лучших подпольных подразделений Армии Крайовой - диверсионно-штурмового батальона "Зоська" ("Zośka"; у польского Сопротивления все названия отрядов какие-то легкомысленные, шутливые - наверное, дерзкая попытка рассмешить смерть). Произведенный в связи с этим в очередное воинское звание "старшего стрелка" (starszego strzelca, аналог ефрейтора), Кшиштоф, имевший репутацию опытного и смелого подпольщика, был назначен командиром отделения II-го взвода "Алек" 2-й роты "Рудый" (II pluton „Alek” 2. kompanii „Rudy”; названы так по псевдонимам своих командиров). Как и все борцы польского сопротивления, наш герой получил личный псевдоним - "Зелинский".

Бойцы батальона "Зоська" в дни Варшавского восстания. Обратите внимание на трофейные германские камуфляжные блузы и каски:

Надеясь, что решающее выступление тайной армии Польши не за горами (Красная армия уже мощно наступала с Востока), наш герой "выписался" из подпольного университета, предоставив своей юной супруге доучиваться без него. "Я вернусь в университ, когда уже не надо будет прятаться!", - заявил Кшиштоф своему учителю Ивашкевичу. Почему-то он всегда был уверен, что сумеет выйти живым из предстоящих сражений. Неизвестно, чего в этом было больше - мальчишеской бравады или уверенности в своих силах после полутора лет подпольной борьбы.
А вот "лирический герой" Кшиштофа Бачинского традиционна для польского романтизма (не только военных лет) грезил о смерти. Впрочем, делать это Кшись позволял только своему поэтическому alter-ego, иначе обожаемая Барбара-Бася как следует дала бы ему по мозгам - исключительно от большой любви! ;)
В квартирке, которую снимала чета юных подпольщиков - Кшись и Бася - теперь был организован тайный партизанский склад: четыре пистолет-пулемета (американский Томпсона, два британских "Стена" и германский МР40) с боекомплектом, взрывчатые материалы и подпольная пресса. Однако столь грозное соседство не мешало юным влюбленным радоваться каждому дню, отпущенному им судьбой, и самонадеянно строить свои наивные планы на будущее - "когда кончится война"...
Сражаясь за освобождение Польши с оружием в руках, Кшиштоф не оставлял и иного своего оружия, быть может даже более эффективного с пропагандистской точке зрения - поэтического пера. В 1943-44 гг. он являлся редактором отдела поэзии подпольного общественно-литературного журнала "Дорога" (Droga), много писал и публиковался сам. В 1944 г. варшавское литературное подполье приветствовало (уже восторженно: подающий большие надежды молодой поэт, и к тому же испытанный партизан!) его четвертый и последний сборник стихов с броским названием: "Поэтический ковчег №1" (Arkusz poetycki Nr 1).
Кшиштоф также составлял публицистические и агитационные тексты, сочинял юмористические или патриотические рифмованные подписи к иллюстрированным листовкам, которые рисовал сам.

Польские повстанцы читают листовку:

А война продолжала свой безжалостный ход, постепенно приближаясь к границам Польши. Командование Армии Крайовой все выжидало "удобного момента", однако активность польского Сопротивления ощутимо возросла. Кшиштофу довелось принять участие в нескольких рискованных диверсионных операциях, в частности - в подрыве и атаке германского поезда на перегоне Tłuszcz-Urle 27 апреля 1944 г. Тогда движение по стратегической железнодорожной линии оказалось перекрыто на 26 часов, а немецкие потери составили 36 солдат и офицеров Вермахта убитыми и более 200 чел. ранеными (польские - один или двое легко раненых при отходе диверсионной группы).

Немецкий поезд, подорванный польскими партизанами 27 апреля 1944 г.:

За отличие в партизанских акциях Кшиштоф Бачинский был направлен на учебу в Школу запасных кандидат-офицеров пехоты "Агрикола" (Szkoły Podchorążych Rezerwy Piechoty „Agricola”). 25 мая 1944 г. он был выпущен из нее с производством в чин подхорунжего (podchorąży, кандидат-офицера). Однако офицерская служба с неизбежной рутиной и бюрократией (Армия Крайова была хоть и подпольная, но все же армия, с сильной тенденцией к обрастанию соответствующими уставными "ритуалами") у нашего героя явно не задалась, и уже 1 июля он "слетел" с команды. Натура поэтическая и к тому же увлеченная идеями социального равенства, он был из той породы людей, из которых боец выходит гораздо лучший, чем командир.
В сохранившемся приказе командира 2-й роты батальона "Зоська" поручика Анджея Ромоцкого (Andrzej Romocki, псевдоним "Морро") снятие подхорунжего Кшиштофа Бачинского с должности командира взвода обставлено максимально утешительно для его самолюбия (чувствуется, что ротный симпатизировал юному поэту-партизану), но предельно ясно. Отстранить "из-за малой полезности и склонности к анархии", гласила формулировка поручика. И тут же содержалась похвальная рекомендация: "отличный разведчик-диверсант" и "рекомендовать на неофициальную должность начальника пресс-службы роты".
Но Кшиштоф, уже успевшей вкусить боевой и литературной известности и к тому же болезненно-честолюбивый, как истинный польский шляхтич (даром что социалист!), все же обиделся на ротного. "Сам заведуй своим неофициальным пресс-центром!" - заявил он поручику (ну, или что-то подобное) и добился перевода в другое отборное подпольное подразделение -  батальон "Парасоль" (Parasol, по-русски: "Зонтик").

Бойцы батальона "Парасоль" в восставшей Варшаве. Симпатичные смеющиеся девушки и почти дети... Против немецких ветеранов Восточного фронта! :( Впечатление бывалого вояки производит только усатый польский офицер (?) слева:

В "Парасоле", имевшем статус молодежного батальона (harcerski, от названия "харцеров", организации типа "скаутов" в предвоенной Польше), поклонников творчества Кшиштофа Бачинского хватало. Однако хватало и смелых молодых подофицеров подпольной "выпечки" без командного опыта. Для утешения самолюбия назначив подхорунжего "Кшися" (такой простой производной от имени псевдоним получил наш герой на новом месте службы) заместителем командира III-го взвода 3-й роты, командование батальона решило в первую очередь использовать его логистические способности.
Буквально накануне начала Варшавского восстания он был отправлен закупать для нужд батальона отменные немецкие сапоги из воловьей кожи - знаменитые "Marschstiefel" - у вороватых тыловиков Вермахта, готовых за рейхсмарки продать даже Фатерлянд родную Mutter.
Наскоро простившись с возлюбленной молодой супругой ("Привет, Баська, к ужину не жди, а к послезавтра - обязательно!"), Кшиштоф с головой бросился в очередную коммерческую авантюру.
А еще говорят: поэты наделены даром предчувствовать будущее! Или это только взрослые поэты, или гражданские поэты?
Увидеться в этом жестоком мире им было больше не суждено.

Внезапное (в том числе для многих его рядовых участников) начало восстания отрядов Армии Крайовой в Варшаве 1 августа 1944 г. застало нашего героя, его "верного оруженосца" капрала Ежи Шигельмана и еще трех бойцов "Парасоли" на площади Театральной, где они договаривались о цене с вышеупомянутыми продажными немецкими интендантами. Не долго думая, парни взяли своих "деловых партнеров" в плен, после чего грузовик с партией сапог перешел в их распоряжение без всяких рейхсмарок.
Добираться через пол-города в зону ответственности батальона "Парасоль" не было времени, и подхорунжий Бачинский сотоварищи вместе со своими трофеями присоединился к первому попавшемуся отряду повстанцев. Попался же им отряд добровольцев под командой подпоручика Леслава Коссовского (Lesław Kossowski, псевдоним "Leszek"), сражавшийся в районе дворца Бланка и Большого (Оперного) театра. Благодаря щедрости нашего героя, на протяжении всего восстания это формирование выделялось отличными немецкими сапогами.

Трагедия Варшавского восстания известна слишком хорошо, чтобы обращаться к ней еще раз.
В сравнении с его агонией, отчаянием, поражением и капитуляцией судьбу поэта и бойца Кшиштофа Бачинского можно даже назвать счастливой.
Он не увидел, как корчится, сгорая в пламени пожаров, и рушится в прах с поверженными стенами его любимая красавица-Варшава. Он не пережил крушения всех надежд подпольной Польши и позорного марша в плен обескровленных остатков ее армии - Армии Крайовой...
Три дня Варшавского восстания, которые нашему герою довелось провоевать в рядах добровольцев подпоручика "Лешека", были днями боевого успеха повстанцев. В упорных боях выбивая немецкие гарнизоны, они шаг за шагом освобождали родной город. А за Вислой - совсем близко, слышно как строчат их пулеметы!!! - уже стояли Красная армия и Народное Войско Польское.

Варшавские повстанцы берут в плен германских военнослужащих и полицейских, первые числа августа 1944 г.:

Кшиштоф бросался в долгожданное настоящее сражение, словно пылко влюбленный на свидание. Он всегда был первым в атаке и последним выходившим из боя. Он был счастлив в эти дни... Пусть нашему герою простится, что в упоении победы он послал своей любимой Басе только коротенькую записочку с одним из своих товарищей, которая не дошла ни до нее, ни до нас. Последние строчки, написанные Кшиштофом Бачинским, которые, наверное, были о любви, пропали без вести вместе с посланцем.

Около 16 часов дня 4 августа 1944 г. германский снайпер, засевший в здании Большого Варшавского театра, подстрелил невысокого польского бойца.
У Кшиштофа еще достало сил доложить командиру, что он ранен, передать оружие товарищам (у кое-как вооруженных повстанцев его всегда не хватало) и самому лечь на носилки.
Он умер через несколько часов, уже после того, как ему наложили перевязку, дожидаясь эвакуации в повстанческий госпиталь.
Верный друг Ежи Шигельман, которому часом раньше оторвало кисть руки осколком мины (ему удалось пережить восстание, выжить в немецком лагере военнопленных и после войны выехать в Израиль), принял последний вздох того, кто был одним из храбрых солдат подпольной Польши и одним из ее лучших поэтов военных лет.
В романах и в фильмах герои в предсмертную минуту обязательно успевают сказать самые главные и правильные слова.
Кшиштоф Бачинский только сдавленно стонал сквозь стиснутые зубы. Даже в эту минуту он не хотел, чтобы заметили его слабость.
А может быть, он просто до конца не верил, что это смерть?

Повстанческая могила среди руин Варшавы, 1944 г. Германская каска на кресте пускай не вводит в заблуждение - такие шлемы широко применялись повстанцами, а своих убитых гитлеровцы хоронили за городом:

Прошло всего несколько дней, и мощное немецкое контрнаступление рассекло восставшую Варшаву на изолированные "повстанческие острова", связь между которыми поддерживалась только по радио или пробиравшимися по подземным коммуникациям связными.
Узнала ли юная Бася Бачинская-Драпчинская о гибели своего мужа, нельзя сказать с точностью, по крайней мере мне это не известно. Почему-то хочется верить, что она до конца думала, что он жив и сражается где-нибудь в другом квартале, на другой улице...

Неизвестная девушка - боец Варшавского восстания; условно примем это фото за портрет Баси Бачинской (фото не сохранилось):

Так или иначе, сменив сумочку с учебниками на ранец подносчицы патронов, юная супруга нашего героя тоже присоединилась к восстанию.
1 сентября 1944 г. она была смертельно ранена в голову осколком стекла.
Варшавское восстание, вторая мировая войнва (37).jpg

Их посмертная встреча состоялась на Варшавском военном кладбище в Повонзсках (Cmentarz Wojskowy na Powązkach), где перезахоронены многие бойцы Варшавского восстания. Они лежат под общим серым камнем надгробия, словно на супружеском ложе - такие юные, такие талантливые, такие влюбленные.
Такие не умирают.
_________________________________________________________________Михаил Кожемякин.
800px-Krzysztof_Kamil_Baczynski_grave.JPG

Посмертные награды Кшиштофа Бачинского: Медаль за Варшаву (1947) и Крест Армии Крайовой (1990-е ?):


Стихи Кшиштофа Бачинского:
http://m2kozhemyakin.livejournal.com/27462.html


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Tags: Вторая мировая, история Польши, линчости, литература, личности, поэзия
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments