ycor (ycor) wrote in foto_history,
ycor
ycor
foto_history

Categories:

Трагедия, которой «не было»: 49 лет железнодорожной катастрофе под Владивостоком




13 апреля, 49 лет назад, вблизи Владивостока произошла трагическая авария — столкновение электрички и военного эшелона на станции «Амурский залив». Тогда, в 1966 году, о катастрофе умолчали, сделав вид, что страшного столкновения с множеством жертв как будто и не было.






Как рассказывают свидетели аварии, электропоезд ЭР9-31 отправился со станции «Надеждинская» на Владивосток в 07.50 утра. В это время на станции «Амурский залив» на соседнем пути стоял воинский эшелон с матросами-срочниками. Состав перекрыл пешеходную дорожку, и начальник станции потребовал от машиниста эшелона освободить проход. Однако команда была истолкована неверно, и поезд дал задний ход, сбив стрелку и выехав пятью хвостовыми вагонами на путь, по которому на полной скорости прибывал электропоезд № 31…

Единственный оставшийся в живых пассажир первого вагона электропоезда Геннадий Сидоров:




Локомотивная бригада пригородной электрички в лице машиниста Евграфа Антоновича Пынько и его помощника Ивана Родионовича Кривды предприняла все возможные в этом случае меры: машинист опустил пантографы, открыл двери, предупредил в громкоговоритель пассажиров, экстренно включил торможение и сбавил скорость с 80 до 60 км/ч. Однако тормозной путь поезда — 100–150 метров, и эти действия не смогли предотвратить мощнейший удар, от которого два штабных вагона эшелона и первые три вагона поезда превратились в груду металлолома.

По официальным данным, только среди гражданских погибло 14 человек. Сколько жертв было среди срочников и офицеров — неизвестно. Трое военных были похоронены на Угольной, остальные тела — отправлены в разные регионы Союза — к родственникам.

Несмотря на обычную практику советского времени замалчивать подобные трагедии, не все ее участники смогли забыть случившееся и сделать вид, что ничего не произошло.







Интервью с единственным оставшимся в живых пассажиром первого вагона электропоезда № 31 Геннадием Сидоровым:

— Геннадий Иванович, расскажите, что произошло утром 13 апреля 1966 года.

— В этот день в 07.50 утра я сел в первый вагон электрички на станции «Надеждинская». Ехал на «Угольную» — на работу. Мне было 18 лет. Мы с ребятами работали на станции, каждый день ездили этим маршрутом. Сели мы, как обычно, впятером в середине вагона на лавку друг напротив друга.

Когда подъезжали к платформе «Амурского залива», наперерез нашей электричке, ломая стрелку, вышли вагоны военного эшелона. Удар был такой силы, что первые вагоны «полезли» на следующие, и весь поезд пошел «змеей», вагоны сошли с рельсов. Первый вагон раскололся — его разорвало посередине. Его колесная пара от удара проломила пол и промчалась внутри вагона — прямо по людям. Второй вагон «встал на дыбы». Удар дошел до последнего вагона. Я знаю, там мужчина сломал спиной деревянную лавку — такой сильный толчок был. А в остальных вагонах люди просто летели — многие получили сотрясения и травмы.

— А с вами что произошло?

— Когда вагон раскололся, в эту рваную дыру мы все вылетели. Лавки когда сошлись, одного нашего сразу насмерть зажало, а нас четверых выкинуло. Я тогда очнулся на несколько мгновений и увидел вагон, может, это галлюцинация была, — он извивался, как змея. А потом меня нашли среди тел погибших — говорят, то ли заворочался, то ли застонал. Если б ниже лежал, меня б задавило телами. Потом уже очнулся только в больнице. А ребята, с которыми я ехал, тоже выжили, но у них были серьезные травмы, они потом сильно болели, получили увечья и в течение нескольких лет умерли.

— Как вам удалось выжить?

— На груди у меня были книги — ПТО и ПТБ. Одна была пробита насквозь, на другой — вмятина, два ребра у меня сломались. На голове была шапка-ушанка — она облегчила удар. Только трещина образовалась на височной кости. Стекла много было — из головы вытаскивали. Отшибло мне мочевой пузырь, колени, ноги были побиты. Но ничего — на мне были большие сапоги, китель фазанский и телогрейка — вот защита какая была, это во многом меня и спасло.

В больнице без сознания был где-то сутки, а затем быстро пошел на поправку. Правда, от последствий потом еще 5 лет лечился, приступы мучили.

На самом деле у меня в жизни случаев было очень много, когда должен был погибнуть, а меня как будто кто-то берег. И в детстве — либо серьезно падал, либо тонул, перемораживался — и потом. В том числе и на железной дороге много подобных случаев.

— Вы помните последние секунды перед ударом? Действия машиниста?

— Мы разговаривали, хохотали — как всегда. Даже не подозревали, что происходит. Мне сейчас трудно вспомнить этот момент. Но вроде — да — машинист предупредил, крикнул: «Спасайся, кто может!». У меня иногда в памяти всплывают те лица, которые там были в вагоне, какие-то действия.

— Как железнодорожник, вы можете дать свое объяснение, почему случилась такая трагедия?

— Когда военный поезд стал резать стрелку — переезжать — маневра не было, была дуга. Машинист устал и задремал. А помощник не видел, что происходит сзади, обзор был закрыт поездом.

На самом деле сама станция на «Амурском заливе» сделана неправильно. Нужно, чтобы сначала один стрелочный перевод был, а затем — другой, где-нибудь подальше. А там — вжик — и можно было через три пути на главный выезжать. Все как специально для аварии сделано было.

— После катастрофы в городе знали о случившемся?

— Об аварии в городе знали, несмотря на отсутствие публикаций. Сарафанное радио сыграло свою роль. Правда, говорят, что всю следующую неделю работники спецслужб заходили в каждый дом на «Амурском заливе» и требовали свидетелей не разглашать случившееся.
Когда вот это все рвануло, то аэродромные части тут же согнали — они закрыли все брезентом и восстановили все почти в течение суток. Все было затянуто брезентом, мимо ехала какая-то японская делегация, так их провезли через станцию на максимальной скорости.

Три первые вагона электрички пошли на металлолом. А остальные потом еще включили в другие составы. Говорят, люди потом еще очень долго отказывались садиться в эти вагоны, если видели, что они с 31-го поезда.

— Расскажите о решении суда по этому делу.

— Был суд. Я помню: бесконечно ходили следователи, спрашивали что и как. Однако разбирательство было закрытое. Там посторонних не было — только родственники. Виновникам — машинисту и помощнику военного паровоза, начальнику станции — дали по 12 лет, но они отсидели по половине срока, раньше освободились.

Мне как пострадавшему изначально компенсации никакой не дали — только путевку в санаторий и 150 рублей за испорченные вещи. Однако как участнику той аварии по документам полагалась какая-то доплата в случае дальнейшего ухудшения состояния здоровья. Но документы мы утеряли во время переездов. А потом я хотел восстановить, меня отправили в архив в Уссурийск, а там сказали, что все данные пропали.

— Геннадий Иванович, вы можете сказать, что психологически оправились после случившегося?

— Нет, не могу сказать. Мне всю жизнь кажется, что я несу какую-то миссию — живу за тех, кто погиб тогда, — делаю какие-то добрые дела своими силами.

Все эти траурные мысли рассеиваются только за счет труда и общения с людьми, уходит вся плохая энергетика, остается только успокоение для души. Вот, например, я уже полгода подвал в нашем доме делаю. Жена ругается, что много денег на это потратил. Я ночами мазал там и белил, а теперь — и днем, и ночью. Там вначале были такие трещины — в палец толщиной. А я замазал, заклепал, укрепил, проводку медную сделал, пол плиткой выкладываю. Мне жильцы сначала не верили, а потом стали нести инструменты — кто тиски, кто болты. Кто металлолом принесет — я его сдаю и покупаю материалы. Все делаю для людей, на будущее.

Но психологически от аварии не оправился, как будто в душе бесы живут. Может, это какие-то отголоски от погибших — последний крик боли. Я думаю, что в момент удара не все так выключились, как я, может, кто-то мучился, кричал, и это запечаталось в моем сознании, может, какие-то жидкие кристаллики в теле несут эту информацию.

А труд мне помогает. Как будто кто-то сверху говорит, что делать — может, и те, кто со мной были в поезде, — они погибли, а я за них что-то доброе должен делать. Проживаю немножко за них жизнь, по кусочкам.
Tags: 1960-е, железная дорога, катастрофы
Subscribe

Recent Posts from This Community

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments

Recent Posts from This Community