Призыв македонянина. (serg_slavorum) wrote in foto_history,
Призыв македонянина.
serg_slavorum
foto_history

Categories:

«Белый отец» генерал Иван Беляев.



Иван Тимофеевич Беляев.

Оригинал статьи Василия Андреева  здесь.

22 июня 1957 г. в далёком Асунсьоне скончался Иван Тимофеевич Беляев – русский генерал, которого без малейшего преувеличения можно назвать национальным героем Парагвая.

Благодаря Беляеву был обследован район Гран-Чако – огромная территория на западе Парагвая, покрытая частично джунглями и болотами, а частично полупустынями. Много лет генерал посвятил изучению быта и языка индейцев-гуарани, его авторству принадлежит несколько словарей местных наречий. Но самое главное – именно Иван Беляев и его соратники, русские офицеры, волею судеб оказавшиеся в далёкой южноамериканской стране, помогли ей победить в тяжелейшей войне с соседней Боливией в 1932–35 гг. – тот конфликт часто именуют «войной Чако», или Чакской войной. Помимо этого, генералу принадлежит так и нереализованный проект создания в Парагвае большой русской колонии. Впрочем, обо всём по порядку.

Иван Тимофеевич Беляев родился в 1875 году в Петербурге, в семье офицера 2-й Лейб-гвардейской артиллерийской бригады. Среди предков генерала, обладателя простых русских имени-фамилии, были немец Л. Трефурт, видный дипломат эпохи Екатерины Великой, и шотландец А. Эллиот – военный моряк на русской службе, отличившийся в сражениях при Чесме и Наварине. Среди родственников генерала был и поэт Александр Блок.

Окончив кадетский корпус и военное училище, Беляев стал служить, как и его отец, в артиллерии. В начале Первой мировой войны он служил в 1-м Кавказском стрелково-артиллерийском дивизионе. В 1915 г. был представлен к Георгию за спасение артиллерийской батареи в ходе боёв в Карпатах. В следующем году стал командиром тяжёлого гаубичного дивизиона, с которым участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве.

К 1917 г. Иван Беляев дослужился до генерал-майора. В мае 1918 г. он оказался на Дону. Был начальником снабжения у Деникина, затем начальником артиллерии в армии Кутепова. Вместе с остатками армии Врангеля эвакуировался в Константинополь. Наконец, в 1923 г. Беляев оказался в Буэнос-Айресе, а ещё год спустя перебрался в Асунсьон.

Аля.jpg
Молодой Беляев и его супруга Аля (Александра).

Русских эмигрантов носило в то время по всему свету, и сложнее назвать места, где наших соотечественников не было. Однако в Парагвае русский генерал оказался не случайно. Интерес к этой стране появился у Ивана Тимофеевича ещё в юности, после того как он нашёл в отцовской библиотеке старинную испанскую карту Асунсьона. После этого Беляев перечитал, наверное, всю доступную литературу об этой далёкой латиноамериканской стране. Интерес к географическим исследованиям у него был профессиональным – ещё до Первой мировой войны он вступил в Русское географическое общество.

В Парагвае Беляев занялся географическими и этнографическими исследованиями. Осенью 1924 г. военный министр Луис Риарт приказал ему исследовать практически неизвестную область Гранд-Чако, из-за которой вскоре и началась война с соседней Боливией. Всего туда было отправлено 13 экспедиций. В результате была тщательно разведана местность, определены места для строительства фортификационных сооружений. И, что важнее, Беляеву удалось «подружиться» с вождями проживавших в Чако индейских племён гуарани. Они относились к генералу и его соратникам как к «своим», называли генерала «Белым отцом», а после его смерти по мере своих скромных сил помогали его вдове.



Парагвайские рекруты.

К середине 20-х гг. относятся и первые попытки создания русской колонии в Парагвае. Ещё в 1924 г. в белградской газете «Новое время» он опубликовал призыв ко всем, «кто мечтает жить в стране, где он мог бы считаться русским», приехать в Парагвай. Откликнувшимся на призыв техническим специалистам была гарантирована зарплата в размере жалования депутута парламента (до 5000 песо).

Первая группа русских, среди которых действительно было много «технарей», прибыла в Парагвай в том же 1924 г. Именно она должна была стать основой для «Руского очага» в стране. Однако этим замыслам не суждено было сбыться – в силу бедственного положения парагвайской экономики, отдалённости этой страны от основных центров русской эмиграции (как следствие, дороговизны переезда туда), наконец, вполне понятного нежелания многих эмигрантов переселяться «на край света». Не последнюю роль в данном случае сыграла и начавшаяся вскоре война с соседней Боливией.

Любителям исторических курьёзов наверняка известно, что начало той войны часто связывают с «филателистическими» причинами. В начале 30-х гг. правительство Парагвая выпустило почтовую марку с картой страны и «сопредельных территорий», на которой спорная область Чако была отмечена как парагвайская территория. После чего Боливия после ряда дипломатических демаршей и начала боевые действия.

Выпуск такой почтовой марки – исторический факт. Однако истинная причина Боливийско-парагвайской войны одноврменно банальна и актуальна: нефть. В конце 20-х гг. в области Гран-Чако были обнаружены признаки нефти. И огромный «бесхозный» район, населённый лишь немногочисленными индейцами гуарани, сразу же стал интересен обоим государствам. Первые вооружённые столкновения между ними начались ещё в 1928 году. А четыре года спустя Боливия, поддерживаемая американской нефтяной корпорацией «Стандарт Ойл» и имевшая хорошо технически оснащённую – по латиноамериканским меркам, конечно – армию, начала «большую войну» со своим соседом.


Начальник Генштаба боливийской армии немецкий генерал Ханс Кундт        

Парагвайские вооружённые силы, напротив, находились в жалком состоянии. В стране, по сути, не было постоянной армии мирного времени. С началом боевых действий пришлось призывать на службу совершенно необученных резервистов. В то же время новейшие образцы вооружений, которыми была оснащена боливийская армия, оказались неэффективными, если не бесполезными, в условиях болотистых джунглей Гран-Чако. А устаревшее, но дешёвое и простое в использовании и обслуживании оружие, типа пулемётов Мадсена и миномётов Стокс-Брандта, имеевшееся у парагвайцев, наоборот, полностью себя оправдало.

Что не менее важно, парагвайские части – во многом благодаря недавним экспедициям Ивана Беляева – прекрасно ориентировались на местности и пользовались поддержкой индейцев-гуарани. Боливийцы же, напротив, воевали практически вслепую и постоянно сталкивались с враждебностью местного населения.

Обе стороны активно привлекали иностранных военных специалистов. Начальник Генштаба боливийской армии немецкий генерал Ханс Кундт, в своё время отличившийся на русском фронте Первой мировой войны, никак не проявил себя в ходе «войны Чако». Точно так же, как и чешские офицеры и наёмники-чилийцы. Зато многие из них «отличились» на поприще коррупции и казнокрадства. Впрочем, это относится ко всему офицерскому корпусу боливийской армии.

Командование парагвайских вооружённых сил привлекало на службу русских офицеров-белоэмигрантов. Во многом это была вынужденная мера – ведь денег, чтобы платить наёмникам, у Парагвая, в отличие от Боливии, не было. Общее число русских офицеров в Парагвайской армии точно не установлено. Известно, что среди них были 2 генерала (Иван Беляев и Николай Эрн), 8 полковников, 4 подполковника, 13 майоров и 23 капитана. Количество младших офицеров и унтер-офицеров точно не установлено. В отдельные периоды войны четвертью всех полков парагвайской армии командовали русские. Начальником картографического отдела парагвайского Генштаба также был русский офицер Николай Гольдшмидт. Ну, а самым старшим по должности и званию был Иван Тимофеевич Беляев. К началу войны он занимал должность инспектора парагвайской артиллерии, а в 1933 г. стал начальником штаба вооружённых сил Парагвая в звании дивизионного генерала. Кстати, под началом Беляева служил будущий президент страны, а в те годы – артиллерийский лейтенант, потомок эмигрантов из Баварии Альфредо Стресснер.

Русские в составе парагвайской армии, в отличие от немцев и чехов, служивших у боливийцев, воевали не за страх (точнее, не за мзду), а за совесть. А большинство русских офицеров ощущали себя вовсе не «солдатами удачи», но защитниками своей новой родины – многие из них осели здесь навсегда.


Парагвайцы в битве за Бокерон.

Была и ещё одна причина особого рвения русских офицеров. Костяк боливийского офицерского корпуса составляли немецкие наёмники во главе с упомянутым генералом Кундтом. Для русских достижение победы в войне стало делом чести, стремлением взять своего рода реванш над «тевтонами» за неудачи в 1914–17 гг. И этот реванш в итоге состоялся. В конце 1933 г. боливийское правительство, недовольное ходом военных действий, отправила Кундта в отставку. А в марте следующего, 1934 г., уже сами боливийские военные устроили переворот и отправили в отставку президента страны. Тем временем парагвайцы после тщательной подготовки перешли в решительное наступление. Они полностью заняли спорный район Чако, а весной 1935 г. перенесли военные действия на территорию Боливии. 11 июня правительство этой станы запросило мира. Боливия потеряла около 90 тысяч убитыми. Кроме того, в плену оказалась практически вся боливийская армия – около 300 тысяч человек. Безвозвратные потери Парагвая составили 40 тыс. человек.Мирный договор между двумя странами был подписан в 1938 г. в Буэнос-Айресе. Победители получили практически всю спорную область.

Чакская война была расценена многими представителями военной эмиграции как последний триумф русской (именно русской, а не советской) военной школы. Так, генерал Н. Стогов писал «по гоячим следам» (в 1936 г.) в своей статье в журнале «Новый часовой»: «Что же дали Парагваю наши офицеры? Прежде всего они дали свой военный опыт Великой и Гражданской войны, и не только участием в самой войне, но и подготовкой офицерского состава ещё задолго до войны, но, конечно, сравнительно небольшого их числа, чем и объясняется известная неподготовленность офицерского состава в массе». И далее: «Одним словом, нет, кажется, ни одной области военного дела, к которой наши русские офицеры-эмигранты в Парагвае не приложили бы своих рук и не внесли бы своих знаний и опыта».

Однако подобную точку зрения разделяли далеко не все. Руководители некоторых эмигрантских организаций в Европе предпочли вовсе не замечать успехи, достигнутые на парагвайской службе русскими офицерами во главе с генералом Беляевым, или даже препятствовали планам Беляева по созданию в Парагвае русской колонии.

По окончании «войны Чако» генерал несколько раз пытался реанимировать свои замыслы, но безуспешно. Конечно, «Русский очаг» не состоялся по многим причинам: и из-за удалённости страны, и из-за экономических затруднений парагвайского правительства, прекратившего в результате всякую помощь иммигрантам, в том числе ветераном войны с Боливией.

Сам генерал Беляев в 1936 г. окончательно оставил военную службу и сосредоточился на исследовастельской работе. Умер он 22 июня 1957 г. Хоронили его с воинскими почестями. На церемонии присутствовали его бывший подчинённый, ставший президентом страны, Альфредо Стресснер, а также тысячи индейцев – все, кто смог добраться до Асунсьона, чтобы проститься с «Белым отцом».

Tags: 1920-е, 1930-е, Белое Движение, Латинская Америка, военная история, эмиграция
Subscribe

Recent Posts from This Community

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments