unclesasha (unclesasha) wrote in foto_history,
unclesasha
unclesasha
foto_history

Categories:

Публикуется впервые 17.

41

Это мой самый отдалённый предок по прямой мужской линии, фото которого сохранилось. Прадед Феофил Михайлович Свистун. Снимок сделан после 1874 года. В этом году он закончил Холмскую семинарию, женился и принял сан. В каком году он родился, точно не знаю, но родился он подданным Австро-Венгерской империи. Феофил был старшим сыном греко-католического священника, Михаила Ивановича Свистуна. Имена его братьев Дионисий, Афанасий, Исидор, сестра Павлина. Имена давали по святцам. В семье его отца жил в старости дед Ивась Свистун, русский крестьянин, накопивший денег и выкупивший из крепостной зависимости свою жену, детей и себя последним. В Австро-Венгерской Галиции тоже было крепостное право до 1848 года. Дети Ивана смогли получить образование. Старший, мой предок Михаил, стал священником. Младший, Филипп, закончил университет и стал известным пророссийским историком и публицистом в Галиции. Вот статья о нём в Вике.
Прадед Феофил, по-видимому, был всего на 6-10 лет младше своего дяди Филиппа. Он закончил гимназию в городе Броды, где преподавание шло на немецком языке. Все они там были полиглоты. Родной русский (русинский), официальный немецкий, необходимый польский. В гимназии учили латынь и греческий. В семинарии древнееврейский, который сейчас называется иврит. Дед писал, что его дед, униатский священник, зная немецкий и иврит, свободно общался с евреями на идиш. Русский язык, на котором говорили в Галиции, отличался как от языка Пушкина и Лермонтова, так и от современного украинского. Но писать старались как можно ближе к русскому. Во Львове издавались многочисленные русские журналы и газеты. Почитайте книги упомянутого выше Филиппа Ивановича Свистуна по истории Галиции. Отличия от русского языка минимальные. Вместо "как" он пишет "яко", вместо "что" - "що", в конце глаголов неопределённой формы вместо мягкого знака буква "и". Всё это придаёт языку удивительную округлость и особую выразительность: що бы и мне не писати, як он?
Пророссийски настроенных во Львове второй половины 19 века было явно больше, чем сейчас. Около 1875 года в российской части Польши был организован массовый "возврат в православие" униатов, то есть греко-католиков. Договор, известный как "Брестская уния", был заключён в 1596 году между православными иерархами киевской митрополии и римско-католической церковью. До этого киевская митрополия относилась к тому же Константинопольскому патриархату, как и московская. Только Вселенский патриарх мог назначать митрополитов. Это было весьма неудобно, учитывая, что Константинополь уже полвека находился под властью мусульман-османов, и уже не осталось никакой надежды на возрождение Византийской империи. В 1589 году в Москве был избран свой патриарх, русская церковь стала независимой. В Речи Посполитой почти вся аристократия были католики. Но больше половины территории страны были заселены православными, предками современных украинцев и белорусов. Правительству страны не мог нравится тот факт, что всё это население имеет духовное руководство с враждебной турецкой территории. Тут ещё появляется патриарх в Москве, и возникает реальная угроза, что киевская митрополия перейдёт в его подчинение. Этого никак нельзя допустить. Был найден компромисс: митрополитов в Киев назначает римский папа, но церковная служба идёт по восточному обряду. Для православного народа всё остаётся, как прежде, а православные церковные иерархи теперь управляются из того же центра, что и свои, католические. Греко-католическое белое духовенство в отличие от римско-католического имеет право венчаться до принятия сана, а в отличие от православного имеет право бриться.
После того, как разные части бывшей Речи Посполитой отходили к России, на этих территориях прекращалось действие унии, священники переходили под власть московского патриарха, а позже синода. В разные века и в разных местностях это происходило по-разному. В частности, на территории Царства Польского, в окрестностях города Холм (сейчас Хелм, Польша) существовал большой анклав православных. Эта территория отошла к России в 1816 году, но переводом из унии в православие занялись только 60 лет спустя. При этом часть священников отказалась подчиниться синоду. Возникла необходимость срочно пополнить штат священников лояльной молодёжью. И такая молодёжь нашлась за границей, в Галиции. По призыву одной львовской русской газеты сотни молодых людей уехали в Россию, чтобы учиться в семинариях и стать священниками. Среди них оказался и мой прадед. Подозреваю, что не последнюю роль тут сыграла возможность уклониться от службы в австро-венгерской армии. Прадед на родине считался по законы дезетиром и не мог посещать родителей, пока не был амнистирован в 1898 году по поводу 50-летия царствования императора Франца Иосифа. Для прапрадеда, греко-католического священника, переход сына в русское православие не был проблемой. Для них это была одна и та же вера.
В 1875 году, перед принятием сана, дед женился на Елизавете Павловне Теодорович, старшей сестре Терентия Теодоровича, о котором я недавно писал. Вот она, моя прабабушка.

42

Заканчивая обучение в семинарии, молодой человек или женился, или принимал монашеский постриг. Иначе он не мог стать священником. Для обеспечения всех будущих пастырей достойными жёнами работала система сватовства и знакомства. Преподаватели семинарии отправляли своих учеников в гости к тем священикам, у которых были дочери на выданье. Вот так, по чьей-то рекомендации, и отправился мой предок Феофил знакомиться в село Вербично к отцу Павлу. За компанию с ним поехал его друг и одноклассник по семинарии Антоний Дудинский.
В результате многодетный отец Павел Теодорович выдал замуж сразу двух дочерей. Это фото молодых Антония и Софьи Дудинских.

43

Феофил и Антоний получили приходы в сёлах, расположенных, если по прямой, в 34 км друг от друга. Феофил в селе Сычин (ближайший город Хелм), Антоний в селе Колеховицы (ближайший город Любартув), сейчас это Польша.
Единственная дочь Антония и Софьи умерла в младенчестве, и больше детей у них не было. У Феофила и Елизаветы родилась дочь Надежда, потом сын Всеволод. Родив третьего ребёнка, моего деда Николая, Елизавета умерла. Дед родился, в декабре, на зимнего Николу. Дяди и тётя забрали младенца у вдовца, на иждивении которого и без того остались двое маленьких детей. Так и рос мой дед с тётей, заменившей мать, и двумя отцами. Вот его младенческое фото. Это 1886 или 1887 год.

44

На следующем снимке Софья Павловна Дудинская с племянниками, моим маленьким дедом и его старшей сестрой. Фото сделано в городе Броды, это Австро-Венгрия. Возили внуков за границу к дедушке с бабушкой.

45

Софья Павловна умерла в 1899 году. До этого она несколько лет болела, поэтому снимок ниже сделан ранее 1895 года.

47

После смерти жены Антоний сильно горевал, и чтобы отвлечь его от переживаний, родственники подали ему идею построить церковь над могилой Софьи. А похоронили её в склепе, в дорогом металлическом гробу. Церковь строили два года, и освятили 10 июля, в день именин Антония. Церковь была небольшая, каменная, крытая черепицей, и в стену ее вделана была мраморная мемориальная доска. Так написал дед в своих воспоминаниях.
Пошарив по спутниковыв снимкам Гугла я нашёл эту фотографию. Написано "Православная церковь в Колеховицах". Неужели та самая?



На на этом история не закончилась. Вот, что ещё написал дед.
Тяжелое горе, связанное с памятью о тете Соне, дяде Антонию пришлось пережить перед смертью, уже в селе Просяном в Харьковщине. Во время первой империалистической войны в 1915 году немцы заняли Колеховицы, а дядя, как и все жители Холмщины, эвакуировался вглубь России. Возле Колеховиц было сражение, в котором был убит какой-то немецкий генерал, и немцы, обнаружив в склепе под кладбищенской церковью красивый металлический гроб, выбросили из этого гроба кости тети Сони, а тело своего генерала отправили в Германию в этом гробе. Об этом мне сказала Каролина /экономка, служившая долгие годы у дяди/ в мае 1919 года, когда я приезжал в Просяное в связи со смертью отца. Каролина узнала об этом от какого-то крестьянина, вернувшегося из беженства в Колеховицы и, зная, как бережно хранит дядя Антоний память покойной жены, предупредила всех окружающих, чтобы дяде об этом не говорили. Тем не менее, кто-то проболтался, и дядя написал мне об этом в письме, когда я жил в Речице.
Tags: 1890-е, дореволюционные фотографии, история Украины
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments