prajt (prajt) wrote in foto_history,
prajt
prajt
foto_history

Category:

Иван Айвазовский. Художник и деспот

Дочери британского врача, скромной гувернантке Юлии Гревс не повезло дважды. Первый раз — когда она приняла предложение выйти замуж от известного художника Ивана Айвазовского. Второй — когда вину за неудачную семейную жизнь возложили на девушку. До сих пор считается, что юная вертихвостка развелась с мужем, потому что мечтала блистать в свете, а не жить в провинциальной Феодосии. Но на самом деле всё обстояло совсем иначе...





В 1848 году Иван Айвазовский уже был настолько известным и модным художником, что даже аристократические семьи были готовы выдать за мужчину дочерей, хотя сам Иван похвастаться высоким происхождением не мог. Однако выбрал художник не одну из дворянок, а простую гувернантку — дочь британского врача Юлию Гревс.

Впервые Айвазовский увидел Юлию на приеме в Санкт-Петербурге. Красота девушки, которую не портили ни строгое черное платье, ни простая прическа, пленила художника. Чтобы ближе познакомиться с гувернанткой, Иван предложил уроки рисования девицам, которых сопровождала Юлия. А через две недели странных свиданий, на которых и поговорить толком было нельзя, передал ей записку с предложением руки и сердца. Юлия ответила согласием.


Петербургскую знать выбор Айвазовского шокировал, ведь художник мог рассчитывать на гораздо лучшую партию. Однако молодые прожили в столице недолго: обвенчавшись, почти сразу они уехали в Феодосию. У супругов родились четыре дочери: Елена, Мария, Александра и Жанна. Айвазовские казались всем счастливой парой, окруженной детьми. Однако в 1877 году они развелись.

«Я переносила от мужа сверх своих сил»



Айвазовский с женой Юлией Гревс и дочерьми, 1849 г.



Историки, изучающие жизнь Айвазовского, сходятся во мнении, что инициатором разрыва была Юлия: она-де рассчитывала после удачного брака блистать в свете, а оказалась запертой в провинциальном городе. Некоторые эксперты предлагают более «мягкую» версию конфликта: когда дочери повзрослели, мать хотела переехать в место, где «рынок женихов» богаче, а Айвазовский предпочел остаться в Феодосии, которую очень любил.
Но Гревс не была легкомысленной барышней, мечтающей о балах. Она во всем поддерживала мужа: ездила с ним за границу, участвовала в раскопках древних курганов возле Феодосии и Керчи, составляла опись находок и отправляла их в Петербург. Почти 30 лет такого брака очень мало похожи на союз творческого человека и не понимающей его любительницы светской жизни. Юлия искренне хотела разделить жизнь Ивана — вот только он сам желал совсем иного.

В фонде III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, хранящемся в ГА РФ, сохранилась жалоба Александру II, написанная Юлией 8 марта 1870 года. Из нее становится понятно, почему Айвазовский предпочел аристократкам скромную, тихую бесприданницу, за спиной которой не стояли влиятельные родственники.

«Молодой, не знающей жизнь и людей, я вышла замуж за художника Ивана Константиновича Айвазовского, с которым была знакома весьма короткое время. Ревнивый и властолюбивый его характер приучил меня к покорности и боязни мужа. Вскоре он повез меня в Феодосию, где я была принуждена жить в кругу многочисленного его семейства, пропитанного воспитанием и нравами восточными — во всем противоположными полученному мной воспитанию, и я подпала под совершенную от них зависимость», — писала Юлия императору.


Дом И.К. Айвазовского (фото XIX века)



Женщина рассказывала, что Айвазовский лишь на людях вел себя прилично. Когда художник оставался с женой наедине, верх брала его «необузданная натура»: обращался с Юлией и детьми мужчина крайне жестоко. «Мы вздрагивали, когда слышали приближающиеся его шаги», — писала Айвазовская в жалобе. За время брака, говорилось в прошении, страдания довели женщину до «тяжкой болезни», продолжавшейся три года, последствия которой оказались неизлечимыми. Пока супруга металась в постели от боли, Иван продолжал принимать гостей «к обеду», не обращая внимания на то, что до столовой доносились крики Юлии.

Даже описание эпизодов насилия пугает — не удивительно, что поведение художника подорвало здоровье женщины.

«Однажды муж мой бросил меня оземь в присутствии нашего управляющего; дети мои меня подняли, но от падения и нравственного потрясения кровь пошла у меня горлом. Другой раз он вывихнул мне руку».

«В припадке бешенства он другой раз схватил меня за горло, и я была освобождена из его рук сестрой доктора Эргардта, которая в то время находилась у нас в доме, но долго я носила на шее знаки от этого насилия».

«С угрозой меня зарезать, он бросился на меня, больную женщину, с бритвой, я успела с силой, которую дает иногда отчаяние, вырвать ее из его рук и выбросить в открытое окно».

Не выдержав такого отношения, Юлия, забрав дочерей, сбежала от мужа в Одессу без денег и документов. Айвазовская заклинала императора: «Я молю для себя и детей моих одного только спокойствия и ограждения от грубого произвола!» Вот только ее прошения Александр II так и не увидел.





Дело в том, что на защиту обиженной англичанки и ее дочерей встали местные власти. Занимались делом женщины шеф Отдельного корпуса жандармов Петр Андреевич Шувалов и жандармский подполковник Карл-Крамер Германович Кноп. Последний познакомился с Айвазовскими в 1867 году, а с 1869-го стал их соседом — поселился в одном с Иваном и Юлией доходном доме.

Сложно сказать, пожалели ли Кноп и Шувалов женщину. Еще отец-основатель жандармского корпуса Александр Христофорович Бенкендорф рекомендовал подчиненным «внушением поселить в заблудших стремление к добру и возвести их на путь истинный прежде, нежели обнаружить гласно их худые поступки перед правительством». Иными словами, решать всё тайно, а не предавать огласке и вмешивать высокопоставленных лиц. Но как бы то ни было, к проблемам жены Айвазовского жандармы отнеслись серьезно.

Особых сложностей при сборе доказательств не возникло: Айвазовский не стеснялся нападать на жену при посторонних. Юлия в прошении упоминала свидетелей: врача Эдгарта, его сестру, таврического вице-губернатора Солнцева, домашнюю прислугу.

Доктор Иларий Гроховский, наблюдавший Айвазовскую в Одессе, сообщил, что после приезда мужа всякий раз «заставал ее крайне изменившейся, исхудавшей, а нервное расстройство нередко доходило до конвульсивных явлений в конечностях и острых болей в разных областях тела». Даже посланий Ивана Юлия боялась как огня. «Однажды вслед за получением ей письма от своего супруга у нее после кратковременных конвульсивных явлений последовал восьмидневный полный паралич левой нижней конечности», — рассказывал Гроховский.

Разгневанный муж





Айвазовский, узнав о жалобах жены, был в ярости. «Она делает с той целью, чтобы убить меня не физически, а морально, чтобы, незаконно отобрав у меня имение, имущество, оставить без хлеба насущного», — писал он.

В апреле 1870 года художник приехал в Одессу. С дочерьми, встретившими его на вокзале, говорил злобно и пообещал им, что уже на следующий день пойдет к генерал-губернатору и покажет жене, что значит на него жаловаться. Каково же было удивление Айвазовского, когда выяснилось, что губернатор знает все подробности его супружеской жизни и полностью одобряет действия Юлии. С трудом сдерживая бешенство, художник заявил, что докажет: его жена состояла в любовной связи не только с доктором Эргардтом, но и со «всякими другими».

После встречи с губернатором состоялась «воспитательная беседа» с Кнопом, которая продлилась два с половиной часа. Сначала Айвазовский гнул прежнюю линию и убеждал подполковника, что жена сама во всем виновата. Дошел даже до того, что заявил: как-то Юлия разломала запертую дверь, ворвалась в комнату и напала на него. Однако в итоге Кнопу удалось убедить художника, что жандармами собраны «неопровержимые против него доказательства». В итоге Айвазовский подписал расписку, в которой разрешал Юлии и дочерям жить отдельно в любом городе на их выбор, обещал прислать метрики на девочек и ежемесячно отправлять жене 300 рублей на содержание.





Уже летом Айвазовский поменял решение и отправил в Эчмиадзинский Синод просьбу расторгнуть его брак с Юлией. В письме говорилось, что характер женщины стал из-за болезни «еще более несносным», что она настраивает дочерей против отца, путешествует за счет Ивана по Австрии, Франции и Германии и пишет «губернатору и другим высоким чинам государства с просьбой забрать мое имущество и имение, хотя я постоянно обеспечиваю жизнь ее».

Развелись Айвазовские в 1877 году. А уже в 1883 году 66-летний художник женился на 27-летней красавице-вдове Анне Саркисовой-Бурназян. Своих замашек Иван, судя по всему, не оставил. В 1888 году Антон Чехов, познакомившийся с Айвазовским и его супругой, писал: «В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах».



Анна Саркисова-Бурназян



Юлия Айвазовская умерла в 1900 году. Бывший муж пережил ее лишь на несколько месяцев: художник скончался в ночь с 18 на 19 апреля того же года.



https://www.cosmo.ru/lifestyle/society/my-vzdragivali-slysha-ego-shagi-kak-ivan-ayvazovskiy-bil-zhenu/




Tags: женщины, жесть, знаменитости, криминал, личности, мемуары, печальное, портреты, текст, художники
Subscribe

  • Перед войной

    Прекрасные лица! Конец 1940-го - начало 1941-го, семейный альбом, семейный архив

  • Беззаботное советское отцовство...

    ...А если ребёнок проснётся? — И ему нальём! © Аркадий Райкин. «Отцы». Всеволод Тарасевич, 1970-е, из архива МАММ/МДФ.

  • Страсти по "Фердинанду"

    ЧАСТЬ 2 * * * Глеб Жеглов и Владимир Шарапов – скульптурная композиция установлена в 2009 году в…

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Перед войной

    Прекрасные лица! Конец 1940-го - начало 1941-го, семейный альбом, семейный архив

  • Беззаботное советское отцовство...

    ...А если ребёнок проснётся? — И ему нальём! © Аркадий Райкин. «Отцы». Всеволод Тарасевич, 1970-е, из архива МАММ/МДФ.

  • Страсти по "Фердинанду"

    ЧАСТЬ 2 * * * Глеб Жеглов и Владимир Шарапов – скульптурная композиция установлена в 2009 году в…