Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Categories:

150 лет Игорю Грабарю. "Советская страна великолепная, а искусство — г...вно!"


Игорь Грабарь. Крестьяне-ходоки на приёме у Ленина. 1920—1939

Бросив взгляд на заглавную картину, читатели поста, вероятно, решат, что речь пойдёт о типичном советском художнике. Советском — пожалуй, хотя уже в досоветский период он был знаменит, но уж точно не типичном...
Игорь Эммануилович Грабарь (1871—1960), со дня рождения которого 25 марта исполнилось 150 лет, сыграл весьма значительную роль в повороте советского искусства от революционного авангарда к классической традиции в 30-е и 40-е годы. Автор этих строк, будучи в данном художественном споре скорее на стороне авангарда, не станет отрицать яркость и колоритность такого деятеля, как Грабарь. В 20-е годы он дружил с Натальей Седовой-Троцкой, которая тогда была большой фигурой в культурной политике СССР, в 40-е годы так же непринуждённо чувствовал себя в кабинете Сталина. О художнике Грабаре можно написать очень много, не меньше и о нём как об искусствоведе. Но с точки зрения истории его значение весьма выпукло рисует один эпизод художественной борьбы 40-х годов.
Собственно говоря, поворот советского искусства к традиции уже совершился, ещё в середине 30-х, его обозначили статьи в «Правде» «О художниках-пачкунах», «Сумбур вместо музыки», «Балетная фальшь» и т.д., которые, казалось бы, должны были дать всем понять, как теперь следует относиться к искусству первых революционных лет. Но не все поняли... А вот Игорь Эммануилович чётко ухватил суть этого нового отношения и выразил его с присущей ему ёмкой афористичностью (см заголовок поста). :)


Борис Кустодиев. Портрет Игоря Эммануиловича Грабаря. 1915

В разговоре с коллегами-художниками Грабарь мимоходом назвал советское искусство «г*вном». Они решили было, что это случайная реплика, но не тут-то было. Из выступления художника Е.А. Кацмана в 1947 году:
Тов. Кацман: «Мы сначала не обратили внимания на эти слова и на эту мысль, но Грабарь сам в каком-то озлобленном и повышенном тоне сказал: «И вообще должен вам сказать, что Президиум Академии Наук презирает советское г…вно в академической среде». Во всяком случае, он выразил такую мысль, что Академия Наук, как учреждение, отрицательно относится к советскому искусству. Кроме того, сделавши паузу, как будто что-то вспоминая, он вдруг сказал: «Должен вам сообщить, что в беседе с товарищем Молотовым о советском искусстве…»
Где была беседа, с кем беседа — это для меня осталось неясным.
Тов. Перельман: Он ясно сказал где — при формировании Парижской выставки.
Тов. Кацман: Товарищ Молотов выразил такую мысль, что с советским искусством дело не может выйти, в смысле самого искусства мы не можем конкурировать с Европой и Америкой; мы можем зато брать тематикой и агитацией.
Тут кончилось заседание, мы пошли одеваться и, когда надевали пальто, Грабарь, обнявши меня за плечи, иронически и ядовито сказал: «Да, Евгений Александрович, вот Вы всё мечтаете о продолжении великих традиций русского искусства, не выйдет, не выйдет, — г…вно, г…вно наше искусство».
Я начал понимать, что выступление Грабаря совершенно невозможное, непозволительное, и первое, что мне хотелось — мне хотелось сказать, что он противоречит себе в вопросах традиций нашего искусства. И я сказал ему: «А не знаете ли Вы такого советского художника, который помогает делу передачи традиций советскому искусству, фамилия его Грабарь, он написал книги — о Репине и о Серове». Он на это ничего не ответил, а я ещё сказал следующее: «Я не могу согласиться с Вашими предсказаниями, потому что я думаю, что наша великолепная советская страна должна родить и великолепное советское искусство». Он меня перебил и сказал: «Да, да, страна — великолепная, а искусство г…вно».

Совсем незадолго до этого разговора Игорь Эммануилович побывал на приёме у Сталина, и просто лаконично разъяснял коллегам-художникам суть новой художественной политики, идущей с самого верха. Ведь кем были оппоненты Грабаря? Тот же Евгений Кацман в 1936 году был под обстрелом самой газеты «Правда» в числе «художников-пачкунов». Маститый историк искусства Владимир Кеменов (1908—1988) тогда писал о нём в главной партийной газете в статье «Против формализма и натурализма в живописи»: «В групповых портретах Кацмана (пионеры, семья и др.) слащавая умилённость людьми превращает их в каких-то святых, у которых розовато-бледные лица, сияющие в самых неожиданных местах, просветлённо-наивные глаза, серьёзно сжатые губы и молодцевато-умный, проникновенный взгляд. Даже композиция у Кацмана построена, как иконостас: одна фигура приставляется к такой же другой, другая — к третьей, и так без конца. Можно приписать или урезать сколько угодно близнецов — «пионеров» или «крестьян», киот от этого ничуть не пострадает».


Евгений Кацман (1890—1976). «Калязинские кружевницы». 1928

Примерно такому же обстрелу подвергались и другие единомышленники Кацмана. К 1947 году они могли бы уже кое-что понять... Однако продолжали не понимать и возмущаться.


Карикатура на творчество Е. Кацмана, А. Тышлера и других художников-авангардистов. 1936 год

«Тов. Перельман: Это не первый раз у нас с ним была дискуссия на эту тему... Грабарь всегда приходил в неистовство, когда поднимался этот вопрос, он только не прибегал к таким антисоветским формулировкам. Он просто говорил, что мы не имеем права ставить вопрос и равняться с такими гигантами, как Врубель, Серов и др. «Вот когда умрём, тогда и можно разобраться в этом!.. То, что я делаю, это дерьмо в сравнении с Врубелем и Серовым, давайте кончим об этом разговор, и вообще то, что делают советские художники, это г…вно по сравнению со старыми мастерами».
Тогда я вступил в полемику с ним и сказал: «Представьте, что Вам будет поручено — Вы знаете о триумфальном шествии нашего искусства за границей — поехать с этой выставкой. Как же Вы можете с такими установками поехать?» Он ничего не ответил.
Мы решили прервать на этом разговор… По существу говоря, он, очевидно, хотел сказать, что мы, советские художники, не можем идти ни в какое сравнение со старыми мастерами… Но ведь советское искусство становится и сделалось уже передовым искусством всего мира! Грабарь... говорит: «Я должен Вам прямо сказать — академики ничего не принимают из советского искусства». Что это значит: «не принимают», как «не принимают»? <…> Когда мы вышли с этого заседания, мы заговорили настоящим, правильным политическим языком. Плохо, что на заседании об этом не заговорили! Плохо, что мы немедленно не собрали специального Правления. Поэтому я считаю правильно ставить вопрос о Грабаре не только в аспекте его высказываний на нашем Правлении — это сузит вопрос — а надо ставить вопрос о всей деятельности Грабаря в целом».
Бедолаги, право слово. :)
Теперь мы, конечно, понимаем, что советское искусство, включая и авангард первых революционных лет, и соцреализм 40-х и 50-х годов, вовсе не было «дерьмом» или «г...вном» по сравнению со «старыми мастерами». Просто таков уж был поворот политической линии 40-х годов, что традицию следовало ставить выше современности и уж тем более выше искусства первых революционных лет. Кто сказал «Термидор» и «Брюмер»? Но, кстати, ни Термидор, ни Брюмер не отвергают начисто революционное наследство, просто они его соединяют, более или менее органично, с наследием дореволюционной традиции. А с другой стороны, и Термидор, и Брюмер готовят Реставрацию, которая уже ставит такую задачу: стереть начисто всё революционное наследство, включая и область искусства. Это то, что мы, между прочим, наблюдаем сейчас в бывшем СССР и особенно ярко — на Украине, где беспощадно громят всё, оставшееся от советской эпохи, не стесняясь ни художественной, ни исторической ценностью подлежащего погрому. (В своё оправдание они могли бы повторить слова Игоря Эммануиловича, что «советское искусство — это г...вно», хотя с его словами про «замечательную страну» уже не согласились бы...) Повторится ли такой же масштабный погром в России? Пока что этот вопрос остаётся открытым...

В заключение стоит заметить, что революционная тема, в общем-то, нетипична для искусства Грабаря. А что типично? Пейзажи, например, полюбившаяся народу (судя по количеству репродукций в советское время) «Рябинка» (1915):



Или бесчисленные изображения зимнего инея, в которых Грабарь считался непревзойдённым мастером:


И. Грабарь. Зимнее утро. 1907

В меньшей степени — портреты.


Игорь Грабарь. Автопортрет с палитрой (в белом халате). 1934


Игорь Грабарь. Автопортрет. 1952


Игорь Грабарь. В.И. Ленин у прямого провода. 1927-1933
Tags: 1930-е, 1940-е, ХХ век, живопись, искусство, история СССР, картины, текст
Subscribe

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments