k_fon_shwahgeim wrote in foto_history

Category:

Памяти Государя Императора Павла Петровича. 1 часть

     Вчера, 24 марта по новому стилю, 220 лет назад, в 1801 году был убит Государь Павел Петрович. Убит заговорщиками, действовавшими в интересах  Англии. С тех пор он остался в истории как один из самых недооцененных и оболганых властителей нашего Отечества.

    Приводимая ниже статья д.и.н. Артемия Ермакова, на мой взгляд, объективно и разумно описывающая как сильные, так и слабые стороны императора Павла 1-го и его государственной и политической деятельности, способна подвигнуть думающего человека отвергнуть навязываемые вековые стереотипы и справедливо оценить деяния покойного Государя.

    Помяни, Господи, во Царствии своём раба твоего Павла, жизнь свою за Отечество положившего, и отпусти грехи его, вольные же и невольные.

Статья д.и.н. Артемия Ермакова была выложена на сайте Православие.ру в 2007 году. Ниже - её первая часть, вторая - в следующем посте.

    Невольник чести.  Император Павел I и его роль в русской истории       

210 лет назад, 5 апреля 1797 года (18 апреля по н.   ст.),
  в Светлый понедельник, Павел Петрович венчался на   царство 

Портрет императора Павла I. Худ. С. Щукин
Портрет императора Павла I. Худ. С. Щукин

               Ночь с 5 на 6 ноября 1796 года в      Санкт-Петербурге выдалась неспокойной. Императрицу      Екатерину II хватил удар. Все произошло так неожиданно,      что она не успела сделать никаких распоряжений о      наследнике.   

  По петровскому закону о престолонаследии, император имел   право назначать наследника по своему желанию. Желание   Екатерины на сей счет‚ хотя и негласное‚ было   давно известно: она хотела видеть на троне своего внука   Александра. Но, во-первых‚ не смогли (или не   захотели) найти официального завещания‚   составленного в пользу великого князя. Во-вторых‚   15-летний Александр сам не высказывал активного желания   царствовать. И, в-третьих‚ у императрицы был   законный сын‚ отец Александра‚ великий князь   Павел Петрович‚ чье имя уже с утра не сходило с уст   придворных. 

  Павел приехал в Зимний посреди ночи в сопровождении сотни   солдат гатчинского полка и сразу же прошел в спальню к   матери‚ чтобы убедиться в том‚ что она   действительно при смерти. Его вступление во дворец   походило на штурм. Расставленные повсюду караулы в   немецких мундирах вызывали шок у придворных‚   привыкших к изящной роскоши последних лет екатерининского   двора. Императрица была еще жива в то время‚ как   наследник и Безбородко‚ запершись в ее   кабинете‚ жгли в камине какие-то бумаги. На площади   под окнами дворца было заметно оживление. Горожане   печалились о кончине   «матушки-государыни»‚ однако шумно   выражали свою радость‚ узнав, что царем станет   Павел. То же было слышно и в солдатских казармах. Только в   придворной среде было совсем невесело. По свидетельству   графини Головиной‚ многие, узнав о смерти Екатерины   и восшествии ее сына на трон, без устали повторяли:   «Пришел конец всему: и ей‚ и нашему   благополучию». Но для того чтобы понять, что же за   человек оказался на российском престоле в тот ноябрьский   день 1796 года‚ надо внимательно присмотреться к   истории его жизни. 

               Он ждал 34 года 

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Худ. И. Аргунов
Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Худ. И. Аргунов

                 Эта история начинается 20 сентября 1754      года‚ когда в семье наследника русского престола      произошло давно ожидаемое и даже требуемое событие: у      дочери Петра I, русской императрицы Елизаветы Петровны      родился внучатый племянник Павел. Бабушка была гораздо      больше обрадована этим, чем отец ребенка, племянник      императрицы, Гольштейн-Готторпский герцог      Карл-Петр-Ульрих (великий князь Петр Федорович) и тем      более мать новорожденного, София-Фредерика-Августа,      принцесса Ангальт-Цербстская (великая княгиня Екатерина      Алексеевна).  

  Принцессу выписали из Германии в качестве родильной   машины. Машина оказалась с секретом. С первых дней своего   приезда захудалая Цербстская принцесса поставила перед   собой задачу добиться верховной власти в России.   Честолюбивая немка понимала, что с рождением сына ее и без   того слабые надежды на российский престол рушатся. Все   последующие взаимоотношения матери и сына так и   складывались – как отношения политических   противников в борьбе за власть. Что до Елизаветы, то она   сделала все возможное, чтобы расширить пропасть между   ними: особенные знаки внимания новорожденному,   подчеркнутая холодность к великой княгине, которую и   раньше-то не очень баловали вниманием. Намек ясен:   произвела на свет то, что заказывали, – можешь   уходить со сцены. Понимала ли Елизавета Петровна, что она   делает? Во всяком случае, в конце царствования она   изменила свое отношение к невестке, окончательно махнув   рукой на племянника. Она увидела, что скромная Цербстская   принцесса превратилась в важную политическую фигуру при   русском дворе, оценила ее работоспособность и   организаторский талант. Слишком поздно поняла Елизавета,   какого серьезного врага она создала своему любимому внуку,   но времени на исправление ошибок уже не оставалось. 

  Елизавета Петровна умерла 24 декабря 1761 года, когда   Павлу было всего 7 лет. Эти первые семь лет, наверное,   были счастливейшими в его жизни. Ребенок рос окруженный   вниманием и заботой многочисленной дворцовой прислуги, в   основном русской. В раннем детстве великий князь редко   слышал иностранную речь. Императрица баловала внука,   проводила с ним много времени, особенно в последние два   года. Образ доброй русской бабушки, иногда приходившей   проведать его даже ночью, навсегда остался в памяти   великого князя. Изредка заходил к нему и отец, почти   всегда пьяный. Он глядел на сына с оттенком какой-то   грустной нежности. Их отношения нельзя было назвать   близкими, но Павлу было обидно видеть, как окружающие   открыто пренебрегают отцом и смеются над ним. Это   сочувствие и жалость к отцу многократно возросли после его   короткого царствования, завершившегося дворцовым   переворотом в пользу Екатерины. 

  Смерть Елизаветы, неожиданное исчезновение Петра, туманные   слухи о его насильственной смерти потрясли восьмилетнего   мальчика. Позднее жалость к убитому отцу переросла в самое   настоящее поклонение. Подросший Павел очень любил читать   шекспировские трагедии и втихомолку сравнивал себя с   принцем Гамлетом, призванным отомстить за отца. Но   реальная жизнь осложнялась тем, что у «российского   Гамлета» не было коварного дяди и обманутой матери.   Злодеем, причем не скрывавшим причастности к убийству,   была сама мать. 

Портрет императрицы Екатерины II. Худ. Д. Левицкий
Портрет императрицы Екатерины II. Худ. Д. Левицкий

               Известно, какой тяжелый отпечаток      накладывает на всю жизнь человека нехватка или      отсутствие материнской ласки. Трудно представить себе      те разрушения, которые должна была произвести в      чувствительной душе Павла многолетняя незатухающая      война с собственной матерью. Причем Екатерина первой      наносила удары и всегда одерживала победу. Захватив      престол, Екатерина поторопилась выместить все свои      восемнадцатилетние унижения при русском дворе, и самой      удобной и безопасной мишенью оказался маленький Павел.      Ему припомнили и мягкость отца, и ласки бабушки. Но      слишком многие из тех, кто поддержал переворот,      надеялись на воцарение наследника вскоре после его      совершеннолетия. И Екатерина уступила, твердо решив в      глубине души не допускать Павла к трону. Так много      претерпевшая от «государственного» подхода      Елизаветы новая императрица открыто взяла его на      вооружение.  

  Первым делом наследника постарались лишить всякого   систематического образования. Первый, полюбившийся Павлу   наставник, Порошин, был вскоре уволен, а новые искусно   подобранные учителя не просвещали Павла, а, скорее,   перегружали его детский ум множеством непонятных и   разрозненных подробностей, ни о чем не дававших ясного   представления. К тому же, многие из них догадывались о   своей роли и смело преподавали по принципу «чем   скучнее, тем лучше». Здесь особенно усердствовал   преподаватель «государственных наук» Григорий   Теплов, заваливший подростка судебными делами и   статистическими отчетами. После этих занятий Павел всю   жизнь ненавидел черновую кропотливую работу с документами,   стараясь разрешить любую проблему как можно быстрее, не   вникая в ее суть. Немудрено, что после семи лет такого   «образования», дополненного тяжелыми   впечатлениями от редких встреч с матерью, сыпавшей   «остроумными замечаниями» по поводу его   умственного развития, у ребенка сформировался капризный и   раздражительный характер. О своенравных поступках   наследника поползли слухи при дворе, и многие серьезно   задумывались о последствиях его возможного правления.   Екатерина блестяще выиграла первую схватку. 

  Но Павел был слишком мал для ответных ударов. Он рос под   присмотром русского дипломата Никиты Панина, выбранного   воспитателем еще Елизаветой. Панин провел с мальчиком 13   лет и искренне к нему привязался. Из всей российской   придворной знати он лучше всего мог понять причины   странного поведения наследника и горячо поддерживал идею о   передаче ему престола. 

  Екатерина, стремясь рассорить едва достигшего   совершеннолетия сына с наставником, окончательно   прекращает его учебные занятия и в 1773 году самовластно   женит сына на Гессен-Дармштадтской принцессе Вильгельмине   (получившей в крещении имя Наталья Алексеевна). Однако   новая великая княгиня оказалась очень решительной женщиной   и прямо подталкивала Павла к захвату власти, от которой он   отказывался. Во главе заговора оказался Панин. Он, на беду   наследника, был еще и крупным масоном, первым российским   конституционалистом. Переворот был обречен на неудачу.   Екатерина имела слишком много восхищенных поклонников и   добровольных помощников при дворе. Когда в 1776 году   императрица узнала, что на трон может взойти ее сын, да   еще с конституцией, меры были приняты незамедлительно.   Панина отстранили от государственных дел (казнить нельзя:   он слишком крупная политическая фигура), ему запретили   видеться с наследником. Великая княгиня Наталья умерла   после неудачных родов (предположительно, она была   отравлена по приказу императрицы). Через шесть лет Павел   потерял и Панина. Сам великий князь на 20 лет отправился   не то в ссылку, не то в изгнание – из   Санкт-Петербурга в Гатчину. Больше он был не опасен. 

  Эти 20 лет окончательно сформировали характер Павла. Его   вторично женили на Вюртембергской принцессе Софии (Марии   Федоровне) с той же целью, как некогда его отца. Двух   родившихся следом детей – Александра и Константина   – Екатерина отобрала у родителей и воспитывала   старшего как будущего наследника. Изредка Екатерина   вызывала сына в столицу для участия в подписании   дипломатических документов, чтобы еще раз унизить его в   присутствии окружающих. Запертый в Гатчине, он был   полностью лишен доступа даже к самым незначительным   государственным делам и без устали муштровал на плацу свой   полк – единственное, чем он мог по-настоящему   управлять. Были прочитаны все книги, которые можно было   достать. Особенно увлекали его исторические трактаты и   романы о временах европейского рыцарства. Наследник и сам   иногда был не прочь поиграть в Средневековье. Забава тем   более простительная‚ что при материнском дворе в   моде были совсем другие игры. Каждый новый фаворит   стремился перещеголять предшественника в просвещенном   изысканном цинизме. Наследнику оставалось одно –   ждать. Не желание власти, а постоянный страх смерти от   руки убийц, нанятых матерью, вот что мучило Павла. Кто   знает, может быть, в Петербурге императрица ничуть не   меньше опасалась дворцового переворота? И может быть,   желала смерти своему сыну… 

  Между тем общее положение империи, несмотря на ряд   блестящих внешнеполитических успехов Екатерины II и ее   соратников, оставалось весьма тяжелым. XVIII столетие   вообще во многом было решающим для судьбы России. Реформы   Петра I поставили ее в ряд ведущих мировых держав‚   продвинув ее на столетие вперед в техническом отношении.   Однако те же реформы разрушили древние основы русского   государства – прочные социальные и культурные связи   между сословиями, в целях укрепления государственного   аппарата противопоставив интересы помещиков и крестьян.   Крепостное право окончательно превратилось из особой   «московской» формы социальной организации   (служебной повинности) в стандартную аристократическую   привилегию. Это положение было крайне несправедливо. Ведь   после смерти Петра российское дворянство несло все меньше   тягот служебного сословия, продолжая активно противиться   всеобщему уравнению в правах. К тому же дворянство‚   которое со времен Петра захлестнул поток   западноевропейской культуры‚ все больше отрывалось   от традиционных для России ценностей‚ все меньше   способно было понять нужды и чаяния собственного   народа‚ произвольно истолковывая их в духе   новомодных западных философских учений. Культура высших и   низших слоев населения уже при Екатерине начала   развиваться обособленно‚ грозя со временем разрушить   национальное единство. Восстание Пугачева показало это   очень наглядно. Что же могло спасти Россию от внутреннего   разлома или хотя бы отодвинуть его? 

  Православная Церковь‚ обычно объединявшая русский   народ в тяжелые времена‚ еще со времен Петра I была   почти лишена возможности серьезно влиять на развитие   событий и политику государственной власти. К тому же она   не пользовалась авторитетом в среде «просвещенного   сословия». В начале XVIII века монастыри фактически   отстранили от дела образования и науки, переложив его на   новые, «светские», структуры (до этого Церковь   успешно выполняла просветительские задачи почти семь   столетий!), а в середине века государство отняло у них   богатейшие, населенные зажиточными крестьянами земли.   Отняло лишь затем, чтобы получить новый ресурс для   продолжения политики беспрерывных земельных раздач   растущей как на дрожжах военно-дворянской корпорации. Но   если прежние, окраинные раздачи и переделы земель   действительно укрепляли государство, то мгновенное   уничтожение десятков старейших в нечерноземной России   центров культурного сельского хозяйства и торговли   (большинство ярмарок было приурочено к праздникам   покровительствовавших им православных обителей), бывших   одновременно центрами независимого мелкого кредита,   благотворительности и широкой социальной помощи, вело лишь   к дальнейшему подрыву местных рынков и экономической мощи   страны в целом. 

  Русский язык и общенациональная культура‚   позволившие в свое время спасти культурную целостность   России от раздробленности на княжества‚ тоже были не   в почете при дворе. Оставалось государство‚   бесконечное укрепление которого было завещано Петром всем   своим наследникам. Машина бюрократического аппарата‚   запущенная Петром‚ обладала такой мощностью‚   что в перспективе была способна сокрушить любые сословные   привилегии и перегородки. К тому же она опиралась на   единственный древний принцип‚ не нарушенный Петром и   свято чтившийся большинством населения России‚   – принцип самодержавия (неограниченного суверенитета   верховной власти). Но большинство преемников Петра были   слишком слабы или нерешительны‚ чтобы использовать   этот принцип во всей своей полноте. Они покорно следовали   в фарватере дворянской сословной политики‚ ловко   используя противоречия между придворными группами для   того‚ чтобы хоть немного усилить свою власть.   Екатерина довела это лавирование до совершенства. Конец   XVIII столетия считается «золотым веком российского   дворянства». Оно было сильным‚ как   никогда‚ и спокойным в сознании своей силы. Но   открытым оставался вопрос: кто в интересах страны рискнет   нарушить это спокойствие? 

                 Чего он хотел? 

  7 ноября 1796 года «золотой век российского   дворянства» закончился. На престол вступил   император, имевший свои представления о значении сословий   и государственных интересах. Во многом эти представления   были построены «от противного» – в   противовес принципам Екатерины. Однако немало было   продумано самостоятельно, благо на размышления было   отведено 30 лет. А главное – накопился большой запас   энергии, долго не имевший выхода. Итак, переделать все   по-своему и как можно скорее! Очень наивно, но не всегда   бессмысленно. 

  Что же это за представления? За время гатчинского   затворничества у Павла сложилась любопытная политическая   программа. Он считал, что европейская система абсолютизма   с опорой на дворянскую аристократию (в особенности ее   российский вариант) исчерпала себя. Дворянство‚   поставленное в привилегированное положение‚ из   служилого сословия превращается в паразита на теле   государства. При этом царская власть‚ будучи   формально неограниченной‚ стала защитницей и   заложницей дворянских прав. Император (или императрица)   еще имеет достаточно сил‚ чтобы заменить ключевые   фигуры на государственных постах‚ но совершенно   бессилен изменить общее положение в стране. А такие   изменения давно назрели. 

  Хотя Павел не любил слово «реформа» не   меньше‚ чем слово «революция»‚ он   никогда не сбрасывал со счетов того‚ что со времен   Петра Великого российское самодержавие всегда находилось в   авангарде перемен. Примеривая на себя роль феодального   сюзерена‚ а позднее – цепь великого магистра   Мальтийского ордена‚ Павел всецело оставался   человеком нового времени‚ мечтающим об идеальном   государственном устройстве. Государство должно быть   преобразовано из аристократической вольницы в жесткую   иерархическую структуру‚ во главе которой находится   царь‚ обладающий всеми возможными властными   полномочиями. Сословия‚ классы‚ социальные   слои постепенно теряют особые неотчуждаемые права‚   полностью подчиняясь лишь самодержцу‚   олицетворяющему небесный Божий закон и земной   государственный порядок. Аристократия должна постепенно   исчезнуть‚ как и лично зависимое крестьянство. На   смену сословной иерархии должны прийти равноправные   подданные. 

  Французская революция не только усилила неприязнь Павла к   философии Просвещения XVIII века‚ но и лишний раз   убедила его в том‚ что российскому государственному   механизму требуются серьезные изменения. Екатерининский   просвещенный деспотизм, по его мнению, медленно‚ но   верно вел страну к гибели‚ провоцируя социальный   взрыв‚ грозным предвестником которого был   Пугачевский бунт. И для того чтобы избежать этого   взрыва‚ необходимо было не только ужесточить   режим‚ но и срочно провести реорганизацию системы   управления страной. Заметим: Павел единственный из   самодержавных реформаторов после Петра планировал начать   ее «сверху» в буквальном смысле слова‚   то есть урезать права аристократии (в пользу государства).   Конечно‚ крестьяне в таких переменах поначалу   оставались молчаливыми статистами‚ их еще долго не   собирались привлекать к управлению. Но хотя по приказу   Павла было запрещено употреблять в печатных изданиях слово   «гражданин»‚ он больше чем кто-либо   другой в XVIII веке старался сделать крестьян и мещан   гражданами‚ выводя их за рамки сословного строя и   «прикрепляя» непосредственно к государству. 

  Программа достаточно стройная‚ соответствующая   своему времени, но совершенно не учитывавшая амбиций   российского правящего слоя. Именно это трагическое   несоответствие‚ порожденное гатчинской изоляцией и   пережитыми душевными волнениями‚ было принято   современниками‚ а вслед за ними и историками за   «варварскую дикость»‚ даже за   сумасшествие. Тогдашние столпы российской общественной   мысли (за исключением амнистированного Радищева)‚   испуганные революцией, стояли либо за то‚ чтобы   проводить дальнейшие реформы за счет крестьян‚ либо   не проводить их вообще. Если бы в конце XVIII века уже   существовало понятие «тоталитаризм»‚   современники не задумались бы применить его к павловскому   режиму. Но политическая программа Павла была не более   утопична‚ чем философия его времени. XVIII век   – век расцвета социальных утопий. Дидро и Вольтер   предрекали создание просвещенными монархами унитарного   государства на основе Общественного договора и видели   элементы своей программы в реформах начала царствования   Екатерины. Если приглядеться‚ действительным   сторонником идеи единого равноправного государства явился   ее сын‚ ненавидевший французских   «просветителей». При этом его политическая   практика оказалась не более жестокой‚ чем   демократический террор французского Конвента или   последовавшие за ним контрреволюционные репрессии   Директории и Наполеона. 

Прославленный российский полководец Александр Васильевич Суворов
Прославленный российский полководец Александр Васильевич Суворов

              Первой «жертвой» преобразований      уже в 1796-м стала армия. Уже много раз ученые и      журналисты разбирали пресловутое «гатчинское      наследство»: парады, парики, палки и т. п. Но      стоит вспомнить и о распущенном рекрутском наборе 1795      года, половина которого была украдена офицерами для      своих имений; о поголовной ревизии ведомства снабжения      армии, выявившей колоссальные воровство и      злоупотребления; о последовавшем сокращении военного      бюджета; о превращении гвардии из придворной охраны в      боевую единицу. (На смотр 1797 года был вызван весь      личный офицерский состав, что положило конец службе в      имениях и записи в полковые списки неродившихся      младенцев, вроде пушкинского Гринева.) Те же      бесконечные парады и маневры положили начало регулярным      учениям русской армии (что очень пригодилось потом, в      эпоху наполеоновских войн), до этого сидевшей на зимних      квартирах в отсутствие войны. При Павле солдат,      безусловно, больше гоняли на плацу, строже наказывали,      но в тоже время их наконец стали регулярно кормить и      тепло одевать зимой, что принесло императору небывалую      популярность в войсках. Но больше всего офицеров      возмутило введение телесных наказаний. Не вообще  солдатам, а конкретно для благородного сословия.  Это  пахло нездоровым сословным равенством.  

Продолжение здесь.

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.