Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Category:

К годовщине. "Неудобная репрессированная"


Галина Серебрякова. 1936 год

20 декабря исполняется 115 лет со дня рождения Галины Иосифовны Серебряковой (1905—1980). Она была одной из немногих в верхушке советской левой оппозиции, кто пережил аресты 1930-х годов, дожил до реабилитации в 1955-м и принял участие в общественной и политической жизни 60-х годов. Благодаря ей мы знаем, например, такой эпизод (в изложении Юрия Борева):
«Галина Серебрякова рассказывала, как в бытность её женой наркома финансов Сокольникова у них однажды собрались гости. Это были крупные военные и партийные деятели того времени. Мужчины удалились в кабинет хозяина. Курили и разговаривали. Когда Серебрякова вошла в кабинет, неся кофе, она услышала реплику Алёши Сванидзе, брата первой жены Сталина:
— Коба зарвался, надо его ликвидировать».
Без неё историки той эпохи так и продолжали бы удивляться: а за что, собственно, требовал от своего родственника Алёши Сванидзе Сталин «извинений» (которых тот не дал)? Не иначе, как болезненная подозрительность тирана...
Из этого эпизода уже понятно, что Серебрякова была «неудобной репрессированной» и неудобной бывшей оппозиционеркой, и ломала исторические мифы, которые неустанно ткали «шестидесятники». В 60-е произошла её публичная «дуэль» с Ильёй Эренбургом, которая стала заметным общественным и политическим событием.


Галина Серебрякова

А это из тюремных воспоминаний самой Серебряковой «Смерч»:
«Работая над историей Великой Французской революции, я не раз задумывалась над тем, почему вожди разных партий в Конвенте, такие, как Бриссо, Дантон, Робеспьер, да и сотни других выдающихся и рядовых революционеров, шли как бы с завязанными глазами навстречу ножу гильотины. Только раз, перечитывая дневник якобинца Сенара, я нашла признания, в которых задолго до своей гибели, до Термидора, с леденящей душу прозорливостью он предвидел своё будущее. Остальные, как воины в жаркой схватке, были ослеплены уверенностью в своей правоте и потому душевно безоружны. Очевидно, нигде ослепляющий накал страстей не достигает такой силы, как в политике. Ни моя семья, ни я никогда не думали о том, что нас ждало».
«Я вспоминала суровые законы древних римлян, которые обрекали на казни и преследования семьи заподозренных сенатом или потерпевших поражение в политической борьбе. Разве не погибли как жёны врагов республики или цезарей супруга Цицерона, возлюбленная Цицерона, Помпея и других увековеченных историей государственных деятелей? Великая Французская революция умертвила на гильотине Люсиль Демулен, верную подругу трибуна, преследовала Елизавету Леба».
Но мне самыми сильными строчками её воспоминаний показался диалог с дочерью в 1937 году, когда Галину Серебрякову отпустили домой после кратковременного ареста.
«— Что мы делали в жизни плохого? — наивно спрашивала я.
— А что мы делали хорошего? Очевидно, мало, — отвечала Зоря.
— Почему мы так несчастны? — сетовала я. Девочка не по-детски тяжело вздыхала.
— А почему ты думаешь, мам, что жизнь — это счастье, а не несчастье? Иначе не было бы революций».
Такие дела...
Подробнее о Серебряковой я не так давно писал в этом сообществе, интересующихся отсылаю к той публикации.


Дом в Романовом переулке, где жила Галина Серебрякова и находился её домашний салон

Tags: 1930-е, 1960-е, история СССР, революционеры, тексты
Subscribe

Posts from This Сommunity “революционеры” Tag

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment