y4astkoviu (y4astkoviu) wrote in foto_history,
y4astkoviu
y4astkoviu
foto_history

Category:

«За веру, США и бомбу»: удивительная жизнь полковника Бориса Пашковского-Пэша - 2


Всматриваясь в русский XX век, приходится сокрушаться не только о свирепых революциях и связанной с ними потере возможностей и времени, но и прежде всего — о растрате уникальных талантов. Магистральный исторический раскол 1917-го породил вторую Россию, а она — эта не имевшая четких очертаний «русская земля» в чужих пределах, альтернативная «малая» русская нация, — оказалась богата дарованиями. Одной из самых туманных фигур в ряду этих «очужестраненных» умов остается Борис Федорович Пашковский, более известный как «полковник Пэш»...

Церковные шахматы
31 октября участников «Алсос» отозвали из Европы, а 10 декабря Пэш написал финальный отчет, в котором подвел итоги. По его оценкам, это был полный успех: всего проведены 22 операции, захвачены богатые трофеи, написаны около 400 научных отчетов для разных институций. За все время миссия потеряла только одного человека, который погиб в результате несчастного случая после 8 мая 1945 года. Тогда же, в декабре, Пэш был представлен к медали «За выдающуюся службу» — второй по старшинству армейской награде. Правда, по неизвестной причине получит он ее только в 1963 году. Зато британцы уже в августе 1945-го представили Пэша к Ордену Британской империи 4-й степени.

Среди особых «трофеев» оказались десять немецких физиков, включая Нобелевских лауреатов Вернера Гейзенберга, Отто Хана и Макса фон Лауэ, которых на год интернировали британские власти. Несмотря на сотрудничество двух стран, теперь каждая держава стремилась оставить ценные «мозги» себе. Более того, англо-американское партнерство по ядерным вопросам было еще более подорвано в 1946 году, когда в США приняли Акт о ядерной энергии, запретивший обмен технической информацией подобного толка.

Между тем Пэш решил вернуться к гражданской жизни. 19 декабря 1945 года он ушел с активной службы, и вскоре с ним связался глава школы имени Бенджамина Франклина, с 1930-х годов знакомый с Пэшем по спортивным делам. Он предложил Борису перебраться в Лос-Анджелес и поработать в его школе. В результате в феврале 1946-го детям представили нового дружелюбного учителя русского языка и физкультуры. Фотография царственно шагающего принимать капитуляцию Танхайма «физкульт-разведчика» попала в школьную газету.

Однако «фантомные переживания» прошлого продлились недолго. Уже к середине 1946 года мы видим Пэша в Токио, где он трудится в штабе генерала Дугласа Макартура в качестве начальника отдела по связям с иностранцами. Советский журналист Оскар Курганов, посещавший Японию в тот период и общавшийся с американцами, запомнил «хорошо говорившего по-русски» полковника. Пэш помогал начальнику американской разведки в штабе, генерал-майору Чарльзу Уиллоуби, которого Макартур в шутку называл своим «ручным фашистом».

Оскар Курганов (в очках) на фронте.
Как и в Европе, СССР и США состязались в побежденной Японии за право контролировать местную политику, используя самые разнообразные рычаги. В марте 1946 года Японская православная церковь решила воссоединиться с Московской патриархией, а местный епископ Николай был принят патриархом Алексием I.
Но уже в следующем месяце Японский церковный собор внезапно отстранил Николая от должности, призвав вместо него епископа из «американской митрополии». Ключевую роль в этом сыграл Пэш, отец которого к тому моменту был митрополитом Православной церкви в Америке. Именно он убедил японских православных, что ставку надо делать не на Москву, а на Вашингтон; отец же помог ему подобрать «дельного» кандидата.

Пользуясь служебным положением, Пэш доложил о проблеме лично Макартуру и заручился его полной поддержкой. Советы забили тревогу; в октябре их представители докладывали в Москву, что «генерал Паш-Пашковский» давит на японскую консисторию. Когда же Москва в ноябре попыталась переиграть ситуацию, было слишком поздно. В декабре посланцев Русской православной церкви не допустили в Страну восходящего солнца, а 6 января 1947 года в Токио прибыл американский епископ Вениамин (Басалыга). Уже 7 января он провел первую службу, на которой среди многочисленных верующих присутствовал и Пэш.

Архиепископ Вениамин с представителями Православной церкви в Японии, 1952 год.
Он ликовал. В конце того же месяца в письмах отцу Борис просил никому не говорить, что они решили этот вопрос благодаря семейным связям. По его словам, в результате проведенной «операции» большевики «потеряли все здесь, упав лицом в грязь», и теперь многие в диаспоре, раньше размышлявшие о получении советского паспорта, вновь настроились против большевиков.

Работа «на страх врагам и удивление советчикам», по мнению Пэша, должна была продолжаться: «А как Корея? Там ведь тоже есть русские церкви!» 9 января, спустя два дня после первой проповеди нового епископа, в посольстве Голландии состоялся прием, на котором Пэш встретил своего давнего знакомого — генерал-лейтенанта Кузьму Деревянко, представлявшего СССР в Союзном Совете для Японии.

Кузьма Николаевич Деревянко
О пикировках русского эмигранта и советского военачальника было хорошо известно; кроме того, иногда они сражались в шахматы. Пожимая американцу руку в тот зимний день, Деревянко прилюдно заявил: «Мой добрый друг — полковник Пэш — опять поставил мне мат. Конечно, как вы понимаете, я о шахматах». Борис парировал: «Заверяю вас, господа, что во всех прочих случаях это было по служебной необходимости». Эту партию Деревянко явно проиграл.

Темные делишки
Последний период активной карьеры Пэша крайне сложен для исследования: часть документации закрыта, часть уничтожена или обезличена.

Борис вернулся в Европу весной 1949 года. К тому моменту уже несколько лет шла секретная операция «Скрепка», в чем-то унаследовавшая задачи миссии «Алсос»: в ее рамках вчерашние нацистские «мозги» переправлялись в США и начинали работать на американцев, а их грязное прошлое ретушировалось. Авторы, писавшие о темной стороне истории ЦРУ, утверждали, что Пэш в этой программе тоже участвовал. Так, в число «нужных» попал бактериолог, доктор Ойген фон Хааген, — несмотря на то, что в годы войны он служил в концлагере Нацвайлер-Штрутгоф, где заражал заключенных различными болезнями. Фон Хааген якобы также представил Пэшу своего коллегу Курта Бломе — еще одного «естествоиспытателя», пробовавшего бубонную чуму на живых людях.

Не исключено, что в погоне за сенсацией поздние исследователи сгущали краски: документы или иные данные, подтверждающие помощь Пэша двум нацистским садистам, не обнаружены. Сам Пэш писал, что, когда чины миссии узнали об «экспериментах» своих подопечных, это вызвало у них возмущение и ненависть.

Более детальная информация собрана об операции «Кровавый камень». В ЦРУ на тот момент существовал департамент по координации политики (Office of Policy Coordination), возглавляемый Фрэнком Виснером.
De jure все выглядело пристойно, de facto же это было оперативное крыло ЦРУ, действовавшее независимо вплоть до конца 1950 года. В 1948-м Виснер заявил, что вне стран капитала есть антикоммунистические элементы, которых стоило бы задействовать в пропаганде.

Он был услышан: июньская директива NSC 10/2 Совета национальной безопасности повторяла его аргументацию почти дословно и предписывала ЦРУ перейти от психологической пропаганды к проведению секретных операций. На проект были выделены пять миллионов долларов. Оперативный план действий был очерчен пугающе четко: предписывалось поощрять подрывную активность в тылу «основного противника», притом речь шла не только о пропаганде, но о «саботаже и различных операциях, а именно: убийствах, захвате объектов и вызволении союзных пилотов». По этой линии департамент по координации политики работал и с эмигрантскими организациями, в том числе с бывшими коллаборационистами — например с Народно-трудовым союзом.

Весной 1949 года Пэш был назначен представителем армии США при ЦРУ. Чтобы плотнее ознакомиться с этой страницей его биографии, стоит перенестись в самый конец 1975 года, когда бывший офицер ЦРУ Говард Хант, один из центральных участников Уотергейтского скандала, внезапно сообщил, что в 1950-е в Управлении существовало небольшое подразделение, которое занималась «мокрыми делами» и убирало подозреваемых двойных агентов. По его словам, возглавлял эту команду убийц полковник Борис Пэш.

Разумеется, профильный сенатский комитет призвал полковника, к тому времени вышедшего на пенсию, к ответу. Тот все отрицал: с Хантом не знаком, в указанные им 1954—1955 годы снова служил в армии, а к ЦРУ отношения не имел, в более ранние годы тоже никого не убивал и не планировал убить. Тем не менее расследование правомочности действий ЦРУ и ФБР было выделено в отдельное производство.
Так в 1975 году на свет появилась «комиссия Черча», получившая беспрецедентно широкий доступ к документации спецслужб. В последующие два года она опубликовала 14 докладов; одним из направлений ее работы стало расследование, касающееся «отдела убийств».

Конгрессменами были допрошены все вовлеченные в дело лица. Комиссия установила, что Пэш действительно был приписан к ЦРУ с марта 1949-го по январь 1952 года, а также сотрудничал с Управлением по нескольким проектам позже. Пэш непосредственно возглавил программный отдел 7 (ПО-7) (Program Branch 7 — PB/7), подразделение для «особых операций», созданное при департаменте Виснера.

По словам Пэша, ПО-7 отвечал за побеги из-за «железного занавеса», распространение антисоветской пропаганды и так далее. Начальник оперативного планирования при департаменте Виснера подтвердил: да, ПО-7 имел возможность избавляться от неугодных, об этом знали все причастные — однако убили ли кого-то на самом деле, ни один из свидетелей вспомнить не смог.
Заместитель Пэша в ПО-7 также говорил, что отдел мог обращаться к таким «решениям» при наличии одобрения сверху. Пэш в свою очередь юлил как мог. В середине января 1976 года ЦРУ направило в «комиссию Черча» официальное письмо, информируя, что документы относительно «убийственной» деятельности ПО-7 не обнаружены.

Пусть многое и кануло в Лету, но кое-какие подробности о деятельности Пэша в то время стали доступными в недавно рассекреченных документах ЦРУ. Из них следует, что к Пэшу стекался огромный массив информации, а ПО-7 занимался в основном подрывной работой.

Так, в мае 1949 года выходец из семьи греческих эмигрантов Аристайд Лазарус, бывший заместителем Пэша в этой структуре, представил начальнику совершенно секретную служебную записку, в которой предлагал подготовить свержение коммунистического режима в Албании.

Предложение о действиях в Албании, написанное Лазарусом на имя Пэша, май 1949 года
По мнению автора, это показало бы Кремлю, что США способны оказывать мощное влияние в регионе. После начала восстания, которое, как предполагалось, будет поддержано албанскими массами, ЦРУ поможет инсургентам оружием и деньгами.
Лазарус писал: «Я убежден, что Албанию можно поставить на дыбы почти моментально. В нашу пользу играет то, что это единственное место, куда Россия не сможет направить войска напрямую. Если бы она попробовала силой пройти через Югославию, ей угрожала бы война. Вложив крохи, Штаты могли бы получить союзное правительство в Албании».

22 июня 1949 года операция «Изверг» была одобрена на высшем уровне. После этого с помощью спецслужб был создан Национальный комитет «Свободная Албания», участвовавший в пропагандистских акциях и рекрутировавший выходцев из диаспоры для секретной заброски в страну с целью расшатывания ситуации изнутри. Попутно шла агитационная работа, продумывалось создание сети поддержки, активируемой в случае восстания, а в высших эшелонах власти прощупывались потенциальные перебежчики.

В продлившуюся до 1953 года и проведенную в тандеме с британцами затею «влили» миллионы долларов. Вся эта деятельность, однако, завершилась провалом. Режим Энвера Ходжи устоял, десятки американских агентов были схвачены албанскими спецслужбами и казнены, а часть агентуры сдалась югославам. Албания явно не принесла Пэшу тех успехов, которых он добился в Японии.

В августе 1990 года премьер-министр Италии Джулио Андреотти сделал сенсационное заявление. Впервые было публично признано, что с 1950-х годов НАТО готовилась к полномасштабной партизанской войне в случае советского вторжения. За линией грядущей оккупации оборудовались так называемые «сети прикрытия», производились закладки оружия и снаряжения, тренировались спецподразделения. Проект, известный как операция «Гладиус», длился без малого 40 лет.

Профессиональные историки разведки отмечают, что его почти невозможно изучать: из общедоступных архивов документы изъяты начисто, а остатки спрятаны в спецхраны. (Историк Олав Ристе получил исключительную возможность ознакомиться с кое-какими документами — правда, без возможности цитирования.)
План включал в себя до 15 стран и курировался ЦРУ и МI-6. Реализуя его, западные державы опирались на опыт надежных людей, которые имели опыт борьбы против СССР; нередко это были вчерашние волонтеры-эсэсовцы и неонацисты.

К 1958 году были созданы секретные штабы в Осло и Неаполе, налажена система коммуникации, которую предстояло активировать в час «икс». Бундесвер активно готовился к осуществлению плана в 1960-е; была разработана телекоммуникационная сеть «Гарпун» для координации действий между группами на континенте. К концу 1990 года Италия, Люксембург и Бельгия свернули операцию полностью, Голландия ее сократила, а Норвегия до сих пор поддерживает созданную тогда разведывательную сеть.

Работавший в 1950-е в Австрии Борис Пэш также поучаствовал в ковке атлантического меча. В 1951 году в этой стране ЦРУ начало операцию GRCROOND, продлившуюся около десяти лет. В ее рамках делалось все, перечисленное выше: обучение и тренировка военизированных формирований, закладки с оружием (были созданы около 80), разведка.

Важной частью был специальный проект, начатый летом 1952 года и призванный обеспечить секретный эвакуационный коридор из восточной части страны в западную на случай вторжения Советов через Венгрию. Европейское командование вооруженных сил США отвечало за разработку плана партизанских действий и помогало ЦРУ налаживать пути выведения агентуры в случае конфликта (то, что в документах называется «escape and evasion operations»).
К этому участку работы Пэш имел непосредственное отношение: 1 июня 1953 года он написал отчет, в котором обозначил «основные рекомендации» для Австрии и Венгрии. Подробности не известны, но можно указать, что начальство нашло эти соображения противоречащими общим планами ЦРУ в регионе. Если бы большинство фамилий на рассекреченных документах не были бы вымараны, то, вероятно, о деятельности Пэша можно было бы узнать гораздо больше.

Грехи зрелости
К концу 1953 года Пэш вернулся в Сан-Франциско, где занял пост начальника отдела криминальных расследований при разведке 6-й армии. Только-только завершилась война в Корее: из примерно трех тысяч американцев, попавших в плен в ноябре—декабре 1950 года, выжила лишь половина. Понятно, что от их поведения в плену зависело само выживание. Теперь бывшие пленники возвращались домой, где их ждали очередной раунд допросов, презрение и маккартизм.

Полковник Борис Т. Пэш, 50-е.
Одним из переживших трехлетнее заточение и сделку с совестью был капрал Джонни Мур. В середине декабря Пэш встречался с ним, а позже дал ход формальной жалобе против «коллаборациониста», которого понизили в должности и за которым разведка теперь была обязана наблюдать. Судьба неудобного и ставшего ненужным Мура оказалась трагичной: разжалованный и надломленный многолетними судебными процессами человек был выброшен из армии и отсидел два года в тюрьме.

Позже Пэш стал заместителем помощника начальника разведки 6-й армии. Его сослуживец и друг с тех времен, полковник Джон Руш, вспоминал, что Пэш поражал своими лидерскими качествами и кипучей энергией, а также любил вспоминать захватывающую историю миссии «Алсос». Весной 1954 года начались слушания по делу Оппенгеймера. Главный вопрос заключался в том, удастся ли ученому сохранить допуск к государственным секретам.

«Оппи», нажившему себе немало врагов, облеченных властью, припомнили все: и его связи с коммунистами, и фрондерство, и слежку за ним ФБР. Самую негативную роль в этом разбирательстве сыграли разъяснения, касающиеся знакомства с Пэшем, а также злосчастный допрос, который тот учинил Оппенгеймеру в конце августа 1943 года. «Отец бомбы» не знал, что Пэш все записывал на пленку, а когда ему предоставили расшифровку, он решил не лгать под присягой — и прямо отвечал на поставленные вопросы:

«—Вы рассказали Пэшу правду об этом случае [о деле Элтентона]?

— Нет.

— Вы солгали ему?

— Да.
[…]

— Почему вы так поступили?

— Потому что я был идиотом.

— Это ваше единственное объяснение?»


Оппенгеймер признал, что предложил Пэшу «не просто ложь, а целую лживую теорию». Пэш прибыл в суд в конце апреля и под присягой подтвердил, полагаясь на свою память, все мелкие детали того самого дня, пройдя также и перекрестный допрос.

Разумеется, доступа к секретам Оппенгеймера лишили. Скорее всего Борис был рад, что помог уничтожить репутацию человека, которого подозревал в неблагонадежности с давних пор. Но их противостояние на этом не закончилось. Десять лет спустя, в 1964 году, «Оппи» написал статью в «The Washington Post», в которой весь процесс был назван «фарсом».
Пэш отреагировал немедленно, напомнив, что атомщик тогда признал собственную ложь и, следовательно, ни о каком «фарсе» не может идти и речи, а раз он упорствует даже сейчас, то и подозревали его не зря.

Из 6-й армии Пэш ушел в 1956 году и еще год прослужил в штабе помощника по обороне от управляемых ракет, откуда уволился в ноябре 1957-го. Он перешел на формально «гражданскую» работу, став начальником секции в отделе технической разведки в армейском департаменте. Его секция, где он проработал до июня 1963 года, отвечала за Восточную Европу и СССР.

Борис Пэш (в очках) в Далласе, 1963 год.
Вместе с женой они были деятельными прихожанами вашингтонского собора Святого Николая. Еще в 1947 году маленькую церковь решено было перестроить в собор, который одновременно стал бы военным мемориалом: предполагалось, что там будут поминаться православные, погибшие за религиозную свободу, а также православные военнослужащие армии США, убитые в двух мировых войнах и Корейской войне.
В 1959-м Пэш был избран президентом церковной корпорации, а его жена возглавила сестричество. Во многом именно благодаря связям и попечительству Бориса работы были завершены, и в середине мая 1963 года состоялось торжественное открытие.

В 1965-м Пэши вернулись из Вашингтона в Калифорнию. Как и ранее, теперь они посещали церковь в Сан-Анселмо. Борису приносила доход открытая еще в 1963 году переводческая контора, которой он продолжал управлять.

Сын со своей семьей жил по соседству. В добрую минуту Пэш предавался игре в гольф и писал мемуары. Книга вышла в 1969 году, но он был не доволен своими издателями, признаваясь другу Гоудсмиту, что хотел бы сбросить на них атомную бомбу. В начале 1972 года Лидия скончалась от сердечного приступа, а вдовец переехал в Сан-Франциско.

Даже старея, Пэш не терял профессиональной хватки (или паранойи): в мае 1971 года он проинформировал ЦРУ, что церковь в Сан-Франциско, возможно, инфильтрирована советской агентурой. В апреле 1975 года, оправившись от смерти жены, он пустился в мегавояж продолжительностью в семь месяцев. Проехав по нескольким штатам на машине, он проследовал в Великобританию, Германию, Швейцарию и Испанию, отдыхая и работая в архивах. Вернувшись в США, он собирал материал для расширенной версии мемуаров.

Однако впереди его ждала «комиссия Черча» и скандал вокруг ПО-7, о котором упоминалось выше. Комиссия, которую он называл в письмах Гоудсмиту «адвокатом дьявола», и нападки прессы подкосили его здоровье. Последовал сердечный приступ, последствия которого он преодолевал в военном госпитале в Форте Хуачука, штат Аризона, где находится Главный разведцентр армии США.

Пэш продолжал поддерживать контакты со старыми друзьями по «Алсос» и сослуживцами. Он был одним из вице-президентов Национальной ассоциации контрразведки. Его имя периодически упоминалось в прессе, а в 1975 году на экраны вышел советский кинофильм «Выбор цели», в котором, как и в одноименной повести Даниила Гранина, Пэш в исполнении Олега Басилашвили говорит Оппенгеймеру: «Я русский — правда, не из тех, кто вам нравится».
С «дорогим Сэмом» (Гоудсмитом) он обсуждал прошлое и различные статьи по ядерной тематике. Ему нравилось жить неподалеку от Сан-Франциско, где одиночество старости скрашивалось общением с семьями сына и внука. Иногда он жаловался на побаливающее сердце. В свою очередь Сэм, общаясь с ним, сетовал, что «бóльшая часть ребят из “Алсос” ныне поглощены своими карьерами и редко оглядываются на славное приключение тридцатилетней давности, а некоторые из них вообще хотели бы о нем забыть». Горький контраст с ветеранскими встречами в 1958-м, 1960-м и 1962 году, которые неуемный Пэш организовывал своими силами.

Пэш ( в центре) на ветеранской встрече, 70-е.
В 1978 году откровения Говарда Ханта отозвались неприятным эхом. Летом отдел специальных расследований интервьюировал чинов ЦРУ в связи с делом архиепископа Румынской православной церкви в Америке и Канаде Валериана Трифы. За 40 лет до этого духовный деятель придерживался крайне правых взглядов, был связан с румынской Железной гвардией, а его антисемитские проповеди провоцировали еврейские погромы. Американцев интересовало, кто именно помог радикалу из Восточной Европы поселиться в США.
Основное подозрение пало на Пэша, но в ходе внутреннего расследования ЦРУ не смогло установить наличия какой-либо связи между ними. Кроме того, Пэш и его ПО-7 периодически упоминались в прессе в связи с конспирологической теорией, согласно которой в ЦРУ мог работать «крот» из КГБ, способствовавший убийству Джона Кеннеди.

Прошлое продолжало одолевать. В 1981 году в Сан-Франциско начались слушания по делу об интернировании американцев японского происхождения. Пэша — как одного из основных представителей ведомства, осуществившего этот неправовой акт, — вызвали в суд.

Он рассказывал судьям весьма странные вещи: в частности, вспомнил, что, работая учителем физкультуры, обучал и детей японских эмигрантов, которым якобы предписывалось после достижения 18 лет вернуться на родину для прохождения службы в императорской армии.

Пометки в стенограмме указывают, что присутствовавшие в зале японцы встречали реплики Пэша откровенным хохотом. За время опроса он так и не смог выстроить четкой линии защиты; все аргументы сводились к тому, что «время такое было, иначе было нельзя».

Американец японского происхождения, ветеран Первой мировой, прибывает в лагерь
интернированных в Санта Анита Парк. Аркадия, штат Калифорния, апрель 1942 года.
На вопрос, зачем вообще надо было заключать людей в концлагеря, Пэш неубедительно отмахнулся: в его глазах это не были лагеря — японцы могли выходить за ограду и работать в поле. Судье пришлось призывать к порядку тех, кто был возмущен цинизмом старого служаки. Позже выяснилось, что сами лагеря Пэш видел только на фото. Допрос был закончен под аплодисменты: на вопрос: «Знали ли вы хоть о каких-нибудь актах саботажа, совершенных японцами?» — Пэш ответил: «Нет».

В 1980-е Пэш уже в преклонном возрасте женился вторично. Об «Алсос», его любимом детище, по-прежнему иногда вспоминали: так, некий журналист искал в Европе следы Пэша и его команды. Занимавшийся историей ЦРУ, Кристофер Симпсон познакомился с Пэшем в феврале 1985 года; он рассказывал, что благообразный старик в очках был очень скромен и дребезжащим голосом кратко и четко отвечал на вопросы.
Впрочем, когда Симпсон спросил его про ПО-7, Пэш ответил, что ничего об этом не помнит. В 1987 году в Форте Хуачука открыли Зал славы военной разведки, призванный почтить лиц, внесших в ее деятельность исключительный вклад. Имя полковника Пэша было увековечено там через год; старый и совсем седой, он лично прибыл на церемонию, где получил соответствующий сертификат. Имя полковника Джона Лэнсдэйла появится в этом Зале только в 2010 году.
Через три года после памятного награждения, «обнулив» всю многолетнюю аналитику ЦРУ, распался Советский Союз. Неизвестно, какие чувства испытывал Пэш, наблюдавший за этим из Калифорнии. Он скончался в своем доме 11 мая 1995 года, чуть-чуть не дожив до 95-летия.

Его похоронили на Сербском кладбище в Колме, пригороде Сан-Франциско, где покоятся многие русские эмигранты. На похоронах собирались пожертвования в пользу Американского онкологического общества. В июне его память почтили в Зале славы. О делах полковника не забыли: его «элитное подразделение лингвистов, шпионов и ученых» добрым словом поминалось в Конгрессе США, а во время иракской войны звучали предложения создать аналог «Алсос» для «прочесывания» Ирака.

Борис Пэш редко сомневался. Он прожил жизнь, будучи уверенным, что несет добро, исполняя временами очевидно сомнительные приказы страны, униформу которой носил. Укрепляя оборону Америки, Пэш своими личными усилиями способствовал гонке вооружений, грозящей ввергнуть планету в апокалипсис.
Ему, кстати, говорили, что отправленные им в США образцы урановой руды использовались для создания «Малыша».

Разумеется, можно задаться вопросом: кем же был Пэш — русским ли, американцем ли или кем-то еще? Но, как бы то ни было, даже несмотря на все ядерные или шпионские авантюры, эта биография остается примером того, как события в России начала XX века не только разбрасывала по миру светлые головы, но и ставила перед ними тяжелейшие вопросы выбора — морального, гражданского, политического.


Кстати, Борис Т. Пэш также является одним из персонажей серии комиксов, созданных по вселенной компьютерной игры "Assassin's Creed".
Tags: 1940-е, 1950-е, 1960-е, 1970-е, 1980-е, жизнь, история США, личность, политика, разведка
Subscribe

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments