Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Category:

День в истории. Хрущёв и Мао как "старые галоши"


Чжоу Эньлай

В ноябре 1964 года, через месяц после отставки Никиты Хрущёва, сильно испортившего отношения Москвы и Пекина, в СССР на празднование годовщины Октября 1917 года прибыла высокая государственная делегация из Китая во главе с главой правительства КНР Чжоу Эньлаем (1898—1976). Очевидно было, что дело идёт к примирению двух великих соцстран, после предыдущей эпохи «оттепели» в СССР и «заморозков» между Москвой и Пекином, когда Никита Сергеевич публично называл Мао Цзэдуна «старой галошей».
Во время праздничного приёма 7 Ноября советский министр обороны маршал Родион Малиновский (1898—1967), возможно, несколько возбуждённый горячительными напитками, произнёс страстный антиамериканский тост. Посол США внимательно слушал... После этого к министру подошёл Чжоу Эньлай и поздравил его с хорошим антиимпериалистическим тостом. Но тут разгорячённый маршал с солдатской прямотой рубанул Чжоу:
— Мы не должны позволять никакому чёрту замутить наши отношения. Советский и китайский народы хотят счастья, и пусть никакие Мао и Хрущёвы нам не мешают.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — возмутился Чжоу.
Маршал разъяснил свою мысль:
— Мы своё дело сделали — выбросили старую галошу — Хрущёва. Теперь и вы вышвырните свою старую галошу — Мао, и тогда дела у нас пойдут.

Реплика маршала известна в нескольких пересказах, которые немного различаются, хотя смысл один. Но мне нравится вариант со «старой галошей» — характерный мем (или, как тогда говорили, крылатое словечко) того времени, запущенное Хрущёвым. Теперь оно вернулось к нему бумерангом...
На следующий день на встрече высшего советского и китайского руководства подробно обсуждалось это скандальное происшествие, к тому же, случившееся на глазах у западного дипкорпуса и журналистов.
Чжоу Эньлай говорил, согласно стенограмме встречи:



— Тов. Малиновский, по существу, заявил: мы в Советском Союзе свергли Хрущева, а теперь вы свергайте Мао Цзэдуна. Затем т. Малиновский продолжил разговор с т. Хэ Луном. Он сказал т. Хэ Луну, что у него красивая маршальская форма. На это т. Хэ Лун заметил, что лучше носить френч. Тов. Малиновский согласился с этим и добавил, что лучше носить телогрейку, а затем заявил: «Эту нашу форму на нас насобачил Сталин, а вашу форму на вас насобачил Мао». Тов. Хэ Луном было сказано, что говорить подобным образом — это ошибочно и неправильно. [...] Я бы мог поступить и по-другому: ответить т. Малиновскому и продолжить наш разговор, что наверняка вызвало бы потрясение у всех присутствующих. Так должен был бы поступить на моем месте любой честный коммунист, тем более, что речь идет об оскорблении нашей делегации, нашей партии, вождя китайского народа, а также и оскорблении меня лично. [...] Если бы мы сразу дали ему отпор, то тем самым это явилось бы хорошей «пищей» для корреспондентов западных империалистических стран. [...] Это — «хрущёвщина». Я сам видел, как американский посол с улыбкой наблюдал за выступлением т. Малиновского. Затем, как сказал мне т. Микоян, вы обменивались мнениями по поводу тоста т. Малиновского и пришли к выводу, что он выражался чересчур остро. [...] Подобные выступления показывают лишь слабость перед врагами. Так поступал Хрущёв. Но американские империалисты видели его насквозь. Мы же, как ваши союзники, испытывали в этой связи горечь. [...] Это лишь приносило ущерб авторитету Советского Союза. Высказывания т. Малиновского носили оскорбительный для китайского народа, китайской компартии и её вождя характер. [...] Такова первая причина, в силу которой я не дал отпор высказываниям т. Малиновского сразу на месте. Если бы на его месте был Хрущев, то я сделал бы это сразу. Однако это был т. Малиновский. Мы приехали к вам, чтобы выразить наше поздравление и дружественные чувства. Если бы это была внутренняя беседа или дело происходило на приеме с участием только представителей братских партий, я бы сразу дал отпор. Однако это произошло на приеме с участием широкого крута приглашенных, поэтому я решил воздержаться и рассказать об указанном инциденте сегодня.
Как надо это понимать — неужели одна из целей вашего согласия на приезд нашей делегации состоит в том, чтобы нас здесь публично оскорблять и провоцировать? Далее. Можно ли считать, что, как об этом говорил т. Малиновский, вы рассчитываете на то, чтобы мы поступили с Мао Цзэдуном так же, как вы с Хрущёвым, сняв его с занимаемых постов? Об этом говорил другой советский маршал, который вчера нам заявил: всякому овощу свое время.
Тов. Микоян А.И. Какой маршал?
Тов. Чжоу Эньлай. Лично я не слышал этого высказывания.
Тов. Брежнев Л.И. Может быть, это не относилось к Мао Цзэдуну?
Тов. Чжоу Эньлай. В разговоре шли параллельно две мысли: о снятии Хрущева и о желании снять Мао Цзэдуна. Можно было понять эти высказывания как подстрекательство к смещению Мао Цзэдуна. Но на этот счет я не уверен. Если кто-либо строит такие планы, то это тщетные попытки и иллюзии. Это ни на йоту не ущемляет авторитета т. Мао Цзэдуна, но это величайшее оскорбление и провокация для китайского народа и Компартии Китая. Разве это может способствовать улучшению отношений между двумя партиями и двумя странами? Это может привести лишь к ухудшению отношений между ними.
Тов. Брежнев Л.И. Прежде всего, хотел бы сказать от имени Президиума и ЦК КПСС, что мы удовлетворены тем, что ЦК КПК решил послать такую представительную делегацию во главе с т. Чжоу Эньлаем в Москву. [...] При рассмотрении этого вопроса на Президиуме т. Малиновский не участвовал, поскольку он не является ни членом, ни кандидатом в члены Президиума.
Тов. Микоян А.И. При обсуждении не присутствовал ни один маршал. [...] Вчера поздно вечером от т. Микояна я узнал о первой части вашего разговора с т. Малиновским.
Тов. Косыгин А.Н. Я тоже вчера узнал об этом факте, который вызвал у нас возмущение.
Тов. Брежнев Л.И. Поскольку разговор у нас проходит в духе полной откровенности, я могу сказать, что этот факт нас возмутил. Заявление т. Малиновского не только не отражает мнения ЦК КПСС, но вообще он не имел права даже собственное мнение выражать в подобной форме. Мы признательны т. Чжоу Эньлаю за такт, который он проявил на приеме, в связи с заявлением т. Малиновского, а также за откровенность, с которой вы высказались по этому вопросу.
Сегодня я позвонил т. Малиновскому по телефону и спросил его о беседе с т. Чжоу Эньлаем. Тов. Малиновский пояснил, что он не хотел ничего другого, как выразить заботу об укреплении дружбы между нами, и сказал при этом, что смена руководства способствует улучшению отношений. Он согласился, что, возможно, неудачно сформулировал свою мысль, и в связи с этим готов принести личные извинения. Что касается сказанного вами о том, что это мнение т. Малиновского отражает мнение ЦК КПСС, то мы хотим вам заявить, что это не так. Разумеется, если бы это хоть в какой-либо степени отражало мнение нашего руководства, то вы могли бы рассматривать это как оскорбление т. Мао Цзэдуна, ЦК КПК и вашей делегации. Но повторяю, что это совсем не так. Просто человек выпил и в нетрезвом виде неудачно сказал.
Тов. Чжоу Эньлай. Что касается заявления о том, что т. Малиновский выпил и сказанное им не отражает его чувств, то это лишь подтверждает мои сомнения. Мы — марксисты и сторонники диалектического материализма. Бытие определяет сознание. Если бы у него не было в голове таких мыслей, то он не смог бы их высказать. У нас есть пословица: «Выпивши — говорят правду». Я тоже люблю иногда выпить. Однажды Хрущев напоил меня допьяна. Вы можете поинтересоваться об этом у Молотова, правда, он сейчас уже не работает министром иностранных дел, или у сопровождавшего меня т. Федоренко. Я был тогда абсолютно пьян, но ни о чем подобном не говорил. Если бы у человека в голове не было бы таких мыслей, то он не мог бы их высказать, а т. Малиновский вчера говорил логично и по порядку. Почему же со мной этого не произошло?


Мао и Хрущёва на встрече в Кремле в 1964 году не было, Мао был в Пекине, Хрущёв — на пенсии на своей даче в Петрово-Дальнем, но их тени незримо витали в зале

В стенограмме встречи обращает на себя внимание высказывание ещё одного участника китайской делегации, Кан Шэна, который заметил: "У нас есть горький опыт — все наши неприятности с вами начинались во время обедов".
Позднее, вплоть до времён перестройки, столь высокопоставленные делегации из КНР в Москву уже не приезжали. В отношениях двух стран наступила долгая зима...


Во время обеда Чжоу Эньлая с президентом США Ричардом Никсоном

Tags: 1960-е, история Китая, история СССР, тексты
Subscribe

Recent Posts from This Community

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments