Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Category:

100 лет назад. "Пора нам всем забыть о трёхцветном знамени и соединиться под красным"


Генерал Алексей Брусилов (1853—1926)

Сто лет назад, 30 мая 1920 года, в советских газетах появилось обращение бывшего Верховного главнокомандующего русской армией Алексея Алексеевича Брусилова «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились». Оно было связано с польским наступлением на фронтах советско-польской войны. В нём говорилось:
«В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к Родине и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, кто бы и где бы их вам ни нанёс, а добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную Армию на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче-Крестьянской России вас не назначило и служить там не за страх, а за совесть, дабы своею честною службою, не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить её расхищения, ибо, в последнем случае, она безвозвратно может пропасть и тогда наши потомки будут нас справедливо проклинать и правильно обвинять за то, что мы из-за эгоистических чувств классовой борьбы не использовали своих боевых знаний и опыта, забыли свой родной русский народ и загубили свою Матушку-Россию».


М.А. Канеев. А.А. Брусилов. 1960

Призыв адресовался и к офицерам белой армии барона Врангеля, ещё удерживавшей Крым и в фактическом союзе с Польшей начавшей наступление против Красной Армии, и к тем бывшим офицерам, которые в РСФСР пока воздерживались от участия в Красной Армии. Кроме бывшего главковерха Брусилова, обращение подписали бывший генерал от инфантерии Алексей Поливанов, генерал от инфантерии Андрей Зайончковский и многие другие бывшие царские генералы. Всего в Красной Армии служили более 250 бывших царских генералов и более 70 тыс. офицеров.
И ещё надо заметить, что эта позиция Брусилова вовсе не была внезапной и неожиданной. В октябрьские дни 1917 года старый генерал был случайно ранен снарядом, залетевшим в его квартиру, кость в ноге раздробило на 14 частей. Уже поэтому он не мог покинуть красную Россию. Но отнюдь не случайной была его позиция в те дни, о которой рассказывала посетившая его Мария Нестерович-Берг, бывшая связной от белогвардейцев.
«Отправилась к генералу Брусилову, — писала она, — лежащему в госпитале у Руднева… Он лежал, но чувствовал себя бодро. Сказал, что рана не так серьёзна, но он ей нарочно не даёт зажить, чтобы оставили в покое и большевики и небольшевики. Я передала ему письмо, привезённое из Новороссийска, в котором генералу предлагалось бежать на Дон с помощью нашего комитета. Брусилов прочёл письмо, положил под подушку и сказал, отчеканивая слова:
— Никуда не поеду. Пора нам всем забыть о трёхцветном знамени и соединиться под красным.
Меня как громом поразило.
— Что же передать от вас на Дону?
— То, что я сейчас сказал, то и передайте.
— В таком случае говорить мне больше не о чем, — заявила я и поспешила уйти.
…На душе было очень тяжело. Боже мой! А там-то, на Дону, меня так убеждали вывезти Брусилова! Я сознавала, что в Брусилове и его жене я приобрела опасных врагов».
В интервью рижской газете Брусилов сказал: «Я подчиняюсь воле народа — он вправе иметь правительство, какое желает. Я могу быть не согласен с отдельными положениями, тактикой советской власти, но, признавая здоровую жизненную основу, охотно отдаю свои силы на благо горячо любимой мною Родины».



Белогвардейцы обвиняли бывшего Главковерха в том, что его подкупили. Сам Брусилов по этому поводу тонко заметил: «Большевики, очевидно, меня уважают больше, потому что никто из них никогда и не заикнулся о том, чтобы мне что-либо посулить».
В 1925 году в Карслсбаде, где Алексей Алексеевич находился на лечении, у него состоялось вынужденное объяснение с офицерами-белоэмигрантами. Кто-то из них нарочито громко стал возмущаться при нём тем, что старый царский генерал пошёл на службу к большевикам. Брусилов не стал отмалчиваться и парировал: «А кто, как не большевики, вместе с русским народом отстоял в гражданской войне нашу землю от жадных иностранных государств?.. А где были, к кому на службу пошли в это время вы, господа? К немцам, французам, или, может быть, к румынам?».
А другой бывший видный белый деятель, член правительства Колчака Николай Устрялов, ставший лидером сменовеховцев, тогда же, в 1920 году, писал о позиции Брусилова так:
«Как сейчас помню выступление генерала Брусилова 13 октября 1917 года в закрытом заседании второго съезда «русских общественных деятелей» в Москве. На этот съезд мне довелось попасть прямо из действующей армии, и на фоне удручающих впечатлений нашего полного военного развала мудрые и ободряющие слова старого главнокомандующего, всегда такого сдержанного и осторожного, с какою-то скульптурной рельефностью запечатлелись в памяти... Во всей атмосфере тех дней уже чувствовалось дыхание обречённости. Корнилов в ожидании суда сидел арестованный в быховской тюрьме, армия была окончательно дезорганизована, правительство — бессильно и растеряно. И вот Брусилов в своей речи бросил ясный и тогда ещё новый лозунг «спасение страны помимо и против правительства» путём организации самостоятельных вооружённых сил, предназначенных для борьбы с внутренней разрухой. С глубокой горечью и болью сообщал он о положении фронта, разложенного красной агитацией и добитого «убеждармской» политикой «военного министра генерала... виноват, товарища Керенского»... С величайшим внутренним подъемом и волнением говорил он о «Пожарском», который уже приходил, уже являлся среди нас, но которого не поддержал народ и позорно предала власть — «Но не должно унывать. Будет воля народа — Пожарские найдутся».
Так было. Этот московский съезд общественных деятелей явился колыбелью «Всероссийского Национального Центра», возглавлявшего и одухотворявшего всё наше антибольшевистское вооружённое движение. Брусилов остался в Москве, был случайно ранен в октябрьские дни, долго лечился и счастливо избежал трагической судьбы своих славных боевых друзей генералов Корнилова, Рузского, Радко-Дмитриева, Маркова и многих, многих других. Что он переживал за это время, — трудно, или, вернее, нетрудно представить...
Но прошли месяцы, год, другой, — и вот он во главе большевистской красной армии! «Командарм... товарищ Брусилов»...
И этот чудовищный парадокс кажется ныне таким естественным, так просто объяснимым. Брусилов остался тем же, каким был три года тому назад, — и именно потому, что он остался тем же, он стал во главе большевистской армии, своим подвигом замкнув круг её превращения в русскую национальную армию, нужную стране не для гражданской усобицы, а для защиты от внешних врагов. И нет ничего легче, как понять мотивы доблестного полководца, слишком старого, чтобы стремиться к «авантюрам», и слишком уже знакомого с боевой славой мирового масштаба, чтобы во имя личного честолюбия прельщаться красным блеском советских наград...
«От великой любви к родине» — ответил, умирая, несчастный генерал Крымов на вопрос о мотиве его самоубийства (корниловские дни).
Этот же мотив — и только он один — руководит и старым главнокомандующим, принявшим ныне из рук своих недавних недругов ответственнейший военный пост государства в минуту грозной военной опасности. «Великая любовь к родине» повелительно заставляет его отбросить колебания и предрассудки, пренебречь осуждением некоторых из бывших соратников и друзей, и, несмотря на грань, отделяющую его символ веры от идеологии нынешней русской власти, честно отдать ей свои силы и знания.
Он знает, он чувствует — этот Пожарский новой России, — что, защищая Советскую власть, он защищает родину, исторические пути которой в настоящее время причудливо совпали с путями Советской власти. Ибо испытания последних лет с жестокой ясностью показали, что из всех политических групп, выдвинутых революцией, лишь большевизм при всех пороках своего тяжкого и мрачного быта смог стать действительным русским правительством, лишь он один, по слову К. Леонтьева, «подморозил» загнивавшие воды революционного разлива и подлинно
над самой бездной,
На высоте уздой железной
Россию вздёрнул на дыбы...
»
Это полезно прочитать, чтобы понять, что старый царский генерал вовсе не перестал быть верен себе, поддержав Красную Армию — ни в личном, ни даже в классовом смысле. Устрялов к этому прибавлял:
«Ген. Врангель отказался пожать протянутую руку Брусилова, хотя она была протянута во имя России. И не только отказался, но в ответ на призыв примирения... двинул свои войска на помощь полякам, чем, по-видимому, не только пролил достаточно русской крови, но и спас Варшаву... Если бы крымская Вандея... завершилась не новыми потоками русской крови, а добровольным «обращением» Врангеля, его ответным приветом Брусилову, — какой бы это был праздник, какое бы это было национальное счастье!».

Tags: 1920, 1920-е, РККА, история России, тексты
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • На улице в Индианаполисе, 1904 год

    На улице North Delaware Street в Индианаполисе (штат Индиана), 1904 год. Фото Detroit Photographic Co., с Shorpy, большое:

  • Ушёл собеседник Мао

    Ян Мюрдаль беседует с Мао Цзэдуном. 1960-е 30 октября не стало Яна Мюрдаля (1927—2020). Это легендарный шведский левый писатель и журналист с…

  • Работники Сорокинской заготконторы

    Алтайский край, 1920-е.

  • Никита и Шон

    Знаю из кино и того и другого. Хорошие актёры, с чем не спорю! Но Шон в моём сознании почему-то остался как агент МИ-6, который борется с…

  • WASP

    Восемь пилотов WASP перед AT-6 Texan за 3 дня до расформирования WASP, армейский аэродром Вако, Техас, США, 27 ноября 1944.

  • Последний рейс легендарного ТУ-154.

    Я летал самолётами советского Аэрофлота четыре раза. Все четыре раза был именно этот самолёт, правда, с разными модификациями, которые мы, обычные…

  • Глаза бы мои на вас не смотрели!

    1989 год, на пляже под Севастополем Ретро-фото В. Златомрежев

  • Сабуро Сакаи

    Японский а. Фотография сделана в 1939 г, вероятно в Китае

  • Персия для Есенина.

    Вопреки убежденности многих, советская власть очень любила Есенина. А эмиграция - ненавидела. Достаточно сравнить то, что писали на смерть поэта…

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments