Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Categories:

100 лет назад. Суд над правительством Колчака


Заседание революционного трибунала на процессе над министрами Колчака

Ровно сто лет назад, 20-30 мая 1920 года, в Омске проходил суд над правительством «Верховного правителя России» адмирала Колчака. Сам Колчак и глава его правительства Пепеляев были расстреляны ещё 7 февраля 1920 года, а теперь судили их министров. Дело рассматривал специальный чрезвычайный революционный трибунал при Сибревкоме. Процесс проходил в самом вместительном помещении города — в здании Главных мастерских Сибирской железной дороги.
На скамье подсудимых оказались 4 министра: просвещения Павел Преображенский (1874—1944), министр труда бывший меньшевик Леонид Шумиловский (1876—1920), министр юстиции кадет Александр Морозов (1864—1933) и государственный контролёр Григорий Краснов (1883—1933), товарищи (заместители) министров Александр Грацианов (1865—1931), кадет Александр Червен-Водали (1871—1920), бывший эсер Николай Новомбергский (1871—1949), директор-распорядитель Русского бюро печати кадет Александр Клафтон (1871—1920) и другие. Обвинителем выступал большевик Александр Гойхбарг (1883—1962).
В зале суда были установлены лозунги:
«Выборность судей из трудящихся и только трудящихся. Революционный трибунал это совесть и разум восставшего трудового люда против капитала».
«Здесь Судят тех, кто по горам трупов, через реки крови пролагал дорогу власти капитала, кто душил голодом десятки миллионов рабочих и крестьян Советской России, кто взрывал мосты и дороги, кто разрушал фабрики и заводы во имя этой власти».
«Нет Меры Преступлениям колчаковского правительства, нет казни, могущей воздать за кровь и муки истерзанных им Сибири, Урала и Поволжья. Но пролетариат ищет не мести, а суда над этим правительством».
Зал украшали портреты Карла Маркса (самый большой и главный), В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого (одинакового размера, поменьше). Как видим, Троцкий в тот момент рассматривался как вторая, как минимум, фигура в РСФСР, равновеликая Ленину.


Оформление зала суда: портреты Маркса, Ленина и Троцкого, лозунги

Подсудимые обвинялись: «1) в бунте и восстании, при помощи и поддержке иностранных правительств, против власти рабочих и крестьян с целью восстановить старый строй, 2) в организации истребительной вооружённой борьбы против советской власти, 3) в организации системы массовых и групповых убийств трудового населения, 4) в предательском призыве иностранных вооружённых сил против страны, к которой они принадлежали, 5) в организации массового разрушения достояния советской республики и имущества трудового населения и 6) в расхищении и передаче иностранным правительствам достояния советской республики».



Все подсудимые, за исключением эсера Третьяка, себя виновными не признали. Третьяк назвал правительство, куда он попал «случайно», «бандой бандитов, мошенников и воров». Третьяк якобы вошёл в правительство, чтобы помочь его взорвать (!), но потом эсеровская партия отказалась от идеи террористического акта. «Я сознаю свою вину перед революцией в том, что по своей нерешительности и по недостатку сил вовремя не успел взорвать созданный по указке Лондона Омский государственный притон».



Ещё любопытный момент из допросов Третьяка. Обвинитель Гойхбарг спросил (цитируется по газетному отчёту):
— При вашем ли пребывании в совмине произошёл расстрел участников куломзинского восстания.
Третьяк: — Да, это было при мне.
Обвинитель: — Не доходили ли до вас сведения, что достаточно было коломзинскому рабочему иметь мозолистые руки, чтобы быть отведённым на реку Иртыш и там расстрелянным.
Третьяк: — Я уже говорил, что расстреливали всех, у кого были руки в мозолях.


Члены колчаковского правительства под конвоем во время процесса



Как защищались подсудимые? В основном говорили, что не знали о массовых расстрелах и иных бессудных актах, или даже протестовали против них.
Обвинитель спросил у подсудимого Ларионова, не вспомнит ли он о случаях «уничтожения целых деревень за укрывательство бежавших от Колчака «дезертиров». «Подсудимый Ларионов. — Я считаю, что это война, а война — стихийное бесправие, в особенности война гражданская, сопровождаемая особенным ожесточением и разрушениями».
Занимавшийся в правительстве пропагандой Клафтон заявил: «Меня можно обвинять в заблуждениях, ошибках и в преувеличениях, как во всякой агитационной литературе я допускал, может быть, карикатуру и гиперболы, но ни в коем случае, не клевету».
Грацианов: «Я всегда работал вместе с народом, в полном контакте с ним. Врагом его я никогда не был и никогда не буду».
Бывший меньшевик Шумиловский заявил: «Я, по своей природе и по своим врождённым склонностям, человек мало политический. Я более склонен к частной жизни… Тем не менее, несмотря на свои природные склонности, я всю жизнь провёл в политической деятельности. Это злая шутка, которую часто играла судьба над русским интеллигентом. Я — аполитичный человек, я — культурник».
Из газетного отчёта: «Подсудимый [Третьяк] заявляет, что... Шумиловский (эс-дек) считал, что существование министерства труда бесполезно, ибо его политика уничтожила все завоевания революции, но должно быть временно сохранено, дабы это правительство не сочли бы контрреволюционным». Занятная логика!
Возникали во время суда и весёлые моменты. Так, много смеха у публики вызвал допрос подсудимого Писарева, помощника главноуправляющего по делам вероисповеданий, который при Колчаке редактировал сообщения о том, что в Советской России насилуют монахинь и социализируют женщин, а после расстрела Колчака подал заявление о вступлении в Российскую Коммунистическую партию (РКП) и даже заверял, что он в ней уже состоит. По убеждениям назвал себя «индустриально-позитивным коммунистом». Обвинитель предложил отправить подсудимого на обследование в психиатрическую больницу, ввиду наличия у него признаков душевного расстройства (что и было сделано).
Обвинитель также огласил стихи подсудимого Жуковского, который назвал себя либералом, в поддержку царя, где он писал про одного из коллег:
Я верю: знает он простецкою душой,
Что революция его во всём надула.
И ждёт он одного последнего посула
Хозяина земли, венчанного Москвой,
Царя народного, по слову патриарха,
И отдыха от бурь под скипетром монарха.


И другой стишок того же автора «Во что я верю», со строками про Россию:
Без красоты своей, без гимна и царя
Она добычею пришельцев жадных станет.

Жуковский на вопрос о своём монархизме и о том, как он сочетается с либерализмом, ответил: «Если речь идёт о моих стихах, то это мои личные переживания». Позднее защитник назвал его за эти стихи «комической фигурой» и отметил: «Может быть, он мечтает о монархии, от этого какая убыль и опасность советской власти?».
В итоге суд приговорил к высшей мере наказания четырёх подсудимых: Клафтона, Ларионова, Червен-Водали и Шумиловского.
Ещё шестерых — к пожизненному заключению. Троих — к заключению до окончания Гражданской войны. Семерых — на 10 лет, двоих (включая Третьяка) — к условному заключению на 5 лет, одну освободили со снятием обвинения, один был направлен на обследование в психиатрическую больницу.
Четверо осуждённых к расстрелу подали ходатайства о помиловании, но они были отклонены Президиумом ВЦИК. В ночь на 23 июня приговор был приведён в исполнение.
Вероятно, наиболее благополучно в СССР из бывших министров Колчака сложилась биография у профессора-геолога Преображенского (1874—1944), он сделал успешную научную карьеру в геологии, был награждён двумя советскими орденами.


Министр просвещения Колчака Павел Преображенский


Бывший министр Колчака профессор-геолог Преображенский в 1927 году

Николай Новомбергский (1871—1949) дожил до 77 лет, и после освобождения оставался критиком советской власти, сохранились такие его высказывания в конце 20-х годов: «Я подметил, что профессура делится на два лагеря — «левых» и «правых». Я же смотрю на это так: «правые» — это люди чистой науки, а «левые» — это карьеристы, воспевающие хвалебные гимны господствующей партии ВКП. Теперь для того, чтобы стать видным профессором, нужно только научиться подхалимству, как это делают «левые», ты достигнешь академии, а выборы в Академии в этом меня ещё больше убедили: кто воспевал хвалебные гимны марксистской науке, тот и был выбран в Академию. Я и все другие — честные учёные — не хотим быть членами никакой Академии, которая является филиалом ЦК ВКП».

Любопытно также отметить, что уже в современную эпоху поклонники Колчака стали ставить вопрос о реабилитации подсудимых. В 2005 году в омскую прокуратуру поступили материалы проверки для рассмотрения вопроса о реабилитации членов правительства Колчака. Прокуратура изучила архивные документы и пришла к выводу, что оснований для постановки вопроса о реабилитации не имеется. Как пояснили в ведомстве, из 23 членов правительства Колчака не подлежащими реабилитации были признаны 19 человек. По остальным решение не приняли из-за отсутствия необходимых материалов.
Tags: 1920, 1920-е, Гражданская война, история РСФСР, история России, революция, тексты
Subscribe

Recent Posts from This Community

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments