Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Categories:

125 лет "Валькирии революции"


Лариса Рейснер

13 мая исполнилось 125 лет со дня рождения Ларисы Михайловны Рейснер (1895—1926) — революционерки, журналистки, писателя... Она оставила след в творчестве знавших её Николая Гумилёва, Бориса Пастернака... Лев Троцкий писал о ней: «Ослепив многих, эта прекрасная молодая женщина пронеслась горячим метеором на фоне революции. С внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий иронический ум и мужество воина. После захвата белыми Казани она, под видом крестьянки, отправилась во вражеский стан на разведку. Но слишком необычна была её внешность. Её арестовали. Японский офицер-разведчик допрашивал её. В перерыве она проскользнула через плохо охранявшуюся дверь и скрылась. С того времени она работала в разведке. Позже она плавала на военных кораблях и принимала участие в сражениях. Она посвятила гражданской войне очерки, которые останутся в литературе... Она всё хотела видеть и знать, во всём участвовать. В несколько коротких лет она выросла в первоклассную писательницу. Пройдя невредимой через огонь и воду, эта Паллада революции внезапно сгорела от тифа в спокойной обстановке Москвы».
Родилась Лариса Михайловна в семье известного профессора-юриста. В 1915—1916 годах вместе с отцом выпускала литературный журнал «Рудин» (вышло 8 номеров), который ставил своей целью «клеймить бичом сатиры, карикатуры и памфлета всё безобразие русской жизни».


Лариса Рейснер в детстве


Портрет Ларисы Рейснер работы Василия Шухаева. 1915


Страница журнала «Рудин» со стихотворением Ларисы Рейснер. № 4, 1916

В 1918 вступила в партию большевиков. Сделала небывалую для тех времён карьеру женщины — военного политика: стала комиссаром Морского генерального штаба РСФСР. Писатель Ю. Либединский отмечал «необычайную красоту её, необычайную потому, что в ней начисто отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность, — это была не то античная богиня, не то валькирия древнегерманских саг…» Сын писателя Леонида Андреева В. Андреев вспоминал: «Не было ни одного мужчины, который бы прошёл мимо, не заметив её, и каждый третий — статистика, точно мною установленная, — врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе».
А вот как Лариса Михайловна описывала своё посещение Зимнего дворца в первые часы после Октября: «Там, где жили цари последние пятьдесят лет, очень тяжело и неприятно оставаться. Какие-то безвкусные акварели, бог знает кем и как написанные, мебель модного стиля «модерн»… Какие буфеты, письменные столы, гардеробы! Боже мой! Вкус биржевого маклера «из пяти приличных комнат» с мягкой мебелью и альбомом родительских карточек. Очень хочется собрать весь этот пошлый человеческий хлам, засунуть его в царственный камин и пожечь всё вместе во славу красоты и искусства добрым старым флорентийским канделябром».
Однако саму Ларису Рейснер часто упрекали в чрезмерно роскошном стиле жизни, особенно в разорённом войной Петрограде. Лариса вышла замуж за командующего флотилией мичмана-большевика Фёдора Раскольникова. Надежда Мандельштам вспоминала: «Особняк, слуги, великолепно сервированный стол». В то время это было нетипично для большевиков, старавшихся придерживаться скромных дореволюционных привычек. Поэт В. Рождественский рассказывал: «Лариса жила тогда в Адмиралтействе. Дежурный моряк повёл по тёмным, гулким и строгим коридорам. Перед дверью в личные апартаменты Ларисы робость и неловкость овладели нами, до того церемониально было доложено о нашем прибытии. Лариса ожидала нас в небольшой комнатке, сверху донизу затянутой экзотическими тканями... На широкой и низкой тахте в изобилии валялись английские книги, соседствуя с толстенным древнегреческим словарем. На низком восточном столике сверкали и искрились хрустальные грани бесчисленных флакончиков с духами и какие-то медные, натёртые до блеска, сосуды и ящички... Лариса одета была в подобие халата, прошитого тяжёлыми нитями...» Принимая гостей в роскошных апартаментах, Лариса Михайловна говорила: «Какое безобразие эта лепка, позолота – вкус нашего предшественника адмирала Григоровича. Всё надо отделывать заново»… В то же время ей приписывают слова, которые были призваны оправдать сам образ жизни на широкую ногу: «Мы строим новое государство, мы нужны, наша деятельность – созидательная, а поэтому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достаётся людям, стоящим у власти».


Книги Ларисы Рейснер. Прижизненные издания

Позднее Лариса Михайловна разошлась с Раскольниковым, и её новым мужем стал другой известный большевик Карл Радек. Жизнь Рейснер оборвалась быстро и трагически, причиной болезни стал беспечно выпитый ею стакан сырого молока. «Зачем было умирать Ларисе, великолепному, редкому, отборному человеческому экземпляру?» — риторически спрашивал журналист Михаил Кольцов. Писатель Варлам Шаламов замечал: «Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то. Никто не верил. Но Рейснер умерла. Я видел её несколько раз в редакциях журналов, на улицах, на литературных диспутах она не бывала... Гроб стоял в доме печати на Никитском бульваре. Двор был весь забит народом — военными, дипломатами, писателями. Вынесли гроб, и в последний раз мелькнули каштановые волосы, кольцами уложенные вокруг головы. За гробом вели под руки Карла Радека...»


Лариса Рейснер с Карлом Радеком (1885—1939) и его дочерью Софьей Радек (1919—1994)

Шаламов также передавал свой разговор с Борисом Пастернаком:
— Вы знали Рейснер, Борис Леонидович?
— Знал. Познакомился на чьём-то докладе, вечере. Вижу — стоит женщина удивительной красоты и что ни скажет — как рублём подарит. Всё умно, всё к месту. Обаяния Ларисы Михайловны, я думаю, никто не избег.
Когда она умерла, Радек попросил меня написать стихотворение о ней. Я написал «Иди же в глубь преданья, героиня».
— Оно не так начинается.
— Я знаю. Но суть — в этих строках. В память Ларисы Михайловны я дал имя своей героине из «Доктора Живаго».
А для другого писателя, Всеволода Вишневского, Лариса Рейснер стала прообразом женщины-комиссара, изображённой в пьесе «Оптимистическая трагедия».


Посвящённый Л. Рейснер номер журнал «Красная нива» за 28 февраля 1926 года и другие публикации о её смерти

В некрологе журнала «Красная нива» о ней говорилось: «Ей нужно было жить и нужно было помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером в руках, ибо она отличалась духом искательства, неугомонной подвижности, смелости, жадности к жизни и крепкой воли. Этот воинствующий дух, не щадя себя, она отдала революции».
Tags: 1910-е, 1920-е, история РСФСР, история России, история СССР, литература, личности, революционеры, революция, тексты
Subscribe

Recent Posts from This Community

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 79 comments