Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Category:

125 лет Матросу Железняку


Памятник Анатолию Железнякову

2 мая (20 апреля старого стиля) – день рождения героя революции и гражданской войны, матроса-анархиста Анатолия Григорьевича Железнякова (1895—1919). Несколько фактов из жизни этого замечательного человека.

1. Писатель Юрий Олеша об Анатолии Железнякове (из книги «Ни дня без строчки»):
«Я знал интеллигентного матроса, который, говоря со мной о коммунизме, привлёк в качестве метафоры синюю птицу счастья из Метерлинка, – Анатолия Железнякова, того самого матроса, которому был поручен разгон (так сказать, техническое его исполнение) Учредительного собрания. Он, как известно, подошёл вдруг к председательствовавшему Чернову и сказал:
– Пора вам разойтись. Караул хочет спать.
Караул был из матросов.
Он был очень красивый человек, Железняков, светлой масти, утончённый, я бы сказал – в полёте. Он был убит на Дону в битве с Деникиным, убит в то время, когда, высунувшись из бойницы бронепоезда, стрелял из двух револьверов одновременно. Так он и повис на раме той амбразуры, головой вниз и вытянув руки по борту бронепоезда, руки с выпадающими из них револьверами. Это мне рассказывал очевидец».


Федоскинская лаковая миниатюра. Портрет Матроса Железняка

2. Генерал Антон Деникин в своих «Очерках русской смуты» писал: «Между прочим, из-за матроса Железнякова, разогнавшего Учредительное собрание и впоследствии убитого в бою с «добровольцами», идёт большой спор между анархистами и коммунистами, оспаривающими друг у друга честь – числить его в своих рядах».


Слева – сестра Александра, справа – брат Николай, в центре – Анатолий Железняков. 1900 год

3. Из дневника самого Анатолия Железнякова, запись на новый 1917 год:
«Новый год! Что ты даришь мне из трёх вещей, которые лежат на пути моём? Смерть, свободу или заключение?..
Я не боюсь и смело гляжу вперёд, ибо верю, что выиграю. Смелость в движениях, хладнокровие в работе, уверенность в средствах – всё это мне даст моя вера, вера в светлое будущее.
Да здравствует жизнь, труд!
Да здравствуют лишения и трудности!
Новый год! Провожу я тебя или нет?»


Анатолий Железняков. Фотографии с 1914 по 1919 годы

Запись после Февральской революции:
«Итак, я гражданин! Нечто новое на лице нашей земли! Но меня это не радует, да и не печалит. Новая забава для добрых россиян, и только.
Совершился переворот, который долго, но верно подготовлялся в течение многих лет. Император Николай отрёкся от престола, и буржуазия встала у кормила правления. И вот теперь начинается тонкая хитросплетённая политика капиталистов.
Но что получил народ? Право свободного голоса, сходок, организаций. Последовал целый ряд приказов об освобождении политических преступников – всё в порядке вещей.
Как я должен поступить?
Что предпринять?
Эх ты, куцая свобода, как обкорнали тебя!»
Самая последняя запись в дневнике, на которой он обрывается:
«Жизнь с 18 марта резко повернула течение и усилила свой бег. Было собрание моряков. Выхожу, говорю и начинаю жить той жизнью, о которой мечтал, жизнью общественного деятеля. Писать лень, дел бездна...
Но кто же я?»


Могила Анатолия Железнякова в Москве на Ваганьковском кладбище и надгробная надпись с удалённой фамилией Сталина (удалена около 1961 года)


Советский значок в память Анатолия Железнякова


Советская открытка 1964 года


Алексей Зуев. Матрос Железняк, революция, анархия. Аппликация из фрагментов газетных рекламных объявлений. 2017 год


Памятник Анатолию Железнякову в Верховцево до и после декоммунизации (возможно, в данном случае правильнее говорить о «деанархизации»)

4. Большевик Владимир Бонч-Бруевич называл Анатолия Железнякова «прирождённым вождём». И он красочно, хотя и довольно враждебно (что, впрочем, неудивительно), описывал анархистскую матросскую вольницу, с которой приходилось иметь дело Железняку:
«В сущности, анархизма у них никакого не было, а было стихийное бунтарство, ухарство, озорство и, как реакция военно-морской муштры, неуёмное отрицание всякого порядка, всякой дисциплины. И когда мы, несколько человек, вокруг молодого Железнякова, пытались теоретизировать, тут же сидел полупьяный старший брат Железнякова, гражданский матрос Волжского пароходства, самовольно заделавшийся в матросы корабля «Республика», носивший какой-то фантастический полуматросский, полуштатский костюм с брюками в высокие сапоги бутылками, - сидел здесь и чертил в воздухе пальцем большие кресты, повторяя одно слово: «Сме-е-е-рть!» и опять крест в воздухе: «Сме-е-е-рть!» и опять крест в воздухе - «Сме-е-е-рть!» и так без конца. Демьян Бедный, сидевший здесь же, искоса смотрел на него и усиленно, от волнения, ел масло без хлеба, стоявшее на тарелке на столике, очевидно, не очень одобряя наше неожиданное ночное путешествие.
– Смее-е-рть!.. – вопил этот человек с иконописным, худым, тусклым, измождённым лицом.


Николай Григорьевич Железняков. 1916 год

– Сме-е-е-рть!.. – говорил он, чертя кресты, устремляя в одну точку свои стеклянные, помутнелые глаза, время от времени выпивая из стакана крупными глотками чистый спирт, болезненно каждый раз искажавший его лицо, сжимавшееся судорогой. И он в это время делался ужасен и противен, - столь отвратительна была его больная, полусумасшедшая улыбка искривлённого рта. Он хватался за грудь, как будто бы там что-то жгло, что-то душило его… Глаза его вдруг вспыхивали фосфорическим цветом гнилушки в тёмную ночь в лесу, и он опять чертил кресты в воздухе и повторял заунывным, глухим голосом всё то же одно, излюбленное им, слово:
– Сма-е-е-рть!.. Сма-е-е-рть!.. Сма-е-е-рть!
– Да будет тебе! – зло окликнул его Железняков-младший».
Потом произошла такая сценка:
«Был четвёртый час ночи. Вдруг в комнату полувбежал коренастый, приземистый матрос... Он то и дело хватался за револьвер и словно искал глазами, в кого бы разрядить его. И вдруг остановился посреди комнаты, изогнулся, сразу выпрямился и заплясал матросский танец... Другие матросы повскакали с мест и присоединились к нему, выделывая этот вольный танец, сатанинский танец смерти, и когда они, распалённые, вертелись в вихре забытья, вдруг остановились, и он, этот коренастый, а за ним и все другие, запевали песню смерти – смерти Равашоля:
Задуши своего хозяина,
А потом иди на виселицу, –
Так сказал Равашоль!
[...]
– Не могу! Не могу! Не могу! Тяжко мне!.. – кричал тот приземистый, и он хватался за грудь, точно стремясь её разодрать, и извивался и изгибался весь, откидывая голову. Короткая шея его и обнажённая волосатая грудь то смертельно бледнели, то вдруг вспыхивали ярко-красным огнём, заливаемые кровью, и кожа его пупырилась и обсыпалась бисером и делалась той, что называют «гусиной кожей».
– Убить! Надо убить! Кого-нибудь убить!.. – и он искал револьвер, судорожно неверной рукой шаря вокруг пояса.
– Жорж, что ты, с ума сошёл?.. – крикнул на него Железняков. – Накачайте его!
И ему дали большой стакан чистого спирта. Он, выпив его одним духом, бросил стакан. [...] Шатнулся, шарахнулся и рухнул на диван, недвижимо, мертвецки пьяный.
– И вот так каждый день, не может, как наступает рассвет, томится, ищет, душит руками, плачет и хочет убить. На фронте в окопах выползал в эти часы на разведку и переколошматил множество немцев, и здесь ищет кого убить и, бывает, убивает, да мы за ним следим, вот только спиртом и глушим, – спокойно рассказывал мне кто-то из матросов.
Иконописный всё чертил кресты, протрезвился, более не вопиял и вдруг, извиняясь, заговорил скороговоркой: – Вот чудак! Я проще! Всё прошусь в командировку. Придём с отрядом на станцию, идём тихонько. Где дежурный? Идет офицерик. Я подхожу, улыбаюсь… Он идёт, сердешный, и не думает, а я раз! – суну вот моего милёнка, – и он показал на наган, – и всегда прямо в печёнку снизу, – трах! – и готово! Кувырк! Глазами хлоп! А я его в лоб, если ещё жив. И ничего-с! Готов, и всё тут. Очень я этих офицериков люблю угощать. И самому, знаете, приятно, тепло делается, и на душе спокойно, радостно, тихо, словно ангелы поют. – И он закрестил крестами. [...]
– Я тебе! Будет! Иди спать! Нажрался! – сердито заговорил Железняков, чувствуя неловкость своего положения сознательного анархиста. – Пшёл!»


Страницы книги Юрия Дмитриева «Матрос Железняк» (Издательство «Детский мир», 1962 год). Художник А.А. Лурье


Обложки советских книг о матросе Железняке
Tags: 1910-е, гражданская война, история РСФСР, история России, революционеры, тексты
Subscribe

Posts from This Сommunity “революционеры” Tag

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments