Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Categories:


11 сентября — день рождения Феликса Эдмундовича Дзержинского (1877-1926), революционера, с которого призывал "делать жизнь" Владимир Маяковский. Человека, всю свою жизнь сознательно боровшегося с властью, как он говорил, "золотого тельца", денежного мешка, и ушедшего непобеждённым. Так, как он жил — в одежде с заплатанными рукавами... В те годы большевикам, занимавшим государственные посты, полагалось отчитаться за каждый рубль, потраченный ими во время отпуска, и возвратить всю непотраченную отпускную сумму государству. Дзержинский тоже отчитывался, например, в августе 1925 года сообщал в финчасть ГПУ о своих расходах: «16.8. В пути к Кисловодску: яблоки 3 шт. — 45 коп., бутылка воды «Ессентуки» № 4 — 30 коп., арбуз — 65 коп., газеты — 10 коп.» (Кстати, либеральная «Новая газета» из таких отчётов как-то соорудила целый материал «Скупой рыцарь революции», где доказывала, что Феликс Эдмундович, мол, даже самые копеечные траты норовил переложить на казённый счёт. Видимо, эти господа судят по себе...)
Чтобы не говорили, что всё это красная пропаганда, вот свидетельство явного антикоммуниста и антисоветчика — перебежавшего на Запад бывшего секретаря Сталина Бориса Бажанова: «У него была наружность Дон-Кихота, манера говорить — человека убеждённого и идейного. Поразила меня его старая гимнастёрка с залатанными локтями. Было совершенно ясно, что этот человек не пользуется своим положением, чтобы искать каких-либо житейских благ для себя лично».


Феликс Дзержинский с женой Софьей Мушкат, 1923







Вероятно, в средние века Феликс стал бы проповедником бедности, вроде Савонаролы, или основателем ордена нищенствующих монахов, как святой Франциск Ассизский. Он говорил: «Я не умею наполовину ненавидеть или наполовину любить. Я не умею отдать лишь половину души. Я могу отдать всю душу или не дам ничего... Я возненавидел богатство, так как полюбил людей, так как я вижу и чувствую всеми струнами своей души, что сегодня... люди поклоняются золотому тельцу, который превратил человеческие души в скотские и изгнал из сердец людей любовь. Помни, что в душе таких людей, как я, есть святая искра... которая дает счастье даже на костре». Не случайно в детстве он собирался стать священником. «Как же ты представляешь себе Бога?» — спросил однажды Феликса его старший брат. «Бога? Бог — в сердце! — указал Феликс на грудь. — Да, в сердце, а если я когда-нибудь пришёл бы к выводу, что Бога нет, то пустил бы себе пулю в лоб! Без Бога я жить не могу…» А в ХХ веке такие же настроения толкнули его к революционерам. «Я всей душой стремлюсь к тому, чтобы не было на свете несправедливости, преступления, пьянства, разврата, излишеств, чрезмерной роскоши, публичных домов, в которых люди продают своё тело или душу, или и то и другое вместе; чтобы не было угнетения, братоубийственных войн, национальной вражды... Я хотел бы обнять своей любовью всё человечество, согреть его и очистить от грязи современной жизни...»

Мысль о том, что Железный Феликс был «дон Кихотом революции» явственно прочитывается и в проекте памятника ему на Лубянке, который в конце 30-х годов предложила Вера Мухина:


Вера Мухина. Проект памятника Ф. Э. Дзержинскому (1939-40 гг., для Лубянской площади)

К сожалению, был выбран и осуществлён более традиционный проект памятника (как известно, снесённого в августе 1991-го).
Более «цивилизованные» антикоммунисты скажут: конечно, обвинять Феликса Эдмундовича в прожигании жизни за казённый счёт глупо, но ведь не в этом состоит претензия к нему, а в проведении политики красного террора. Что ж, красный террор был вынужденным ответом на белый, а «на войне, как на войне». Смешно обвинять полководца в том, что по его приказу солдаты стреляют в противника: это необходимость войны.


Дружеский шарж Мина на председателя ГПУ. "На то и щука в море, чтобы карась не плодился"

Но вот слова Дзержинского: «Тот не чекист, если сердце его не обливается кровью и не сжимается жалостью при виде заключённого в тюремной камере человека»; «кто из вас очерствел, чьё сердце уже не может чутко и внимательно относиться к терпящим заключение, те уходите из этого учреждения. Тут больше, чем где бы то ни было, надо иметь доброе и чуткое к страданиям других сердце…» Пусть кто-нибудь попробует найти аналогичные цитаты от какого-нибудь белогвардейского начальника контрразведки, обращённые к его подчинённым... :) Думаю, что такая затея заранее обречена на неудачу. Могут, конечно, сказать: да мало ли, кто что говорил! Дело ведь не в словах, а в делах.
Но по поводу дел — вот слова командующего американскими войсками в Сибири генерала У. Гревса: «В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали. Я не ошибусь, если скажу, что в Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами».

Ещё некоторые высказывания Ф.Э.:
Не стоило бы жить, если бы человечество не озарялось звездой социализма, звездой будущего. Ибо «я» не может жить, если оно не включает в себя всего остального мира и людей. Таково это «я»...

Отдохнём, товарищи, в тюрьме.


Приведу два отрывка о Ф.Э. Дзержинском, написанные его политическим оппонентом — Л.Д. Троцким:
"Дзержинский был человеком великой взрывчатой страсти. Его энергия поддерживалась в напряжении постоянными электрическими разрядами. По каждому вопросу, даже и второстепенному, он загорался, тонкие ноздри дрожали, глаза искрились, голос напрягался и нередко доходил до срыва. Несмотря на такую высокую нервную нагрузку, Дзержинский не знал периодов упадка или апатии. Он как бы всегда находился в состоянии высшей мобилизации. Ленин как-то сравнил его с горячим кровным конем. Дзержинский влюблялся нерассуждающей любовью во всякое дело, которое выполнял, ограждая своих сотрудников от вмешательства и критики со страстью, с непримиримостью, с фанатизмом, в которых, однако, не было ничего личного: Дзержинский бесследно растворялся в деле.
Самостоятельной мысли у Дзержинского не было. Он сам не считал себя политиком, по крайней мере, при жизни Ленина. По разным поводам он неоднократно говорил мне: я, может быть, неплохой революционер, но я не вождь, не государственный человек, не политик. В этом была не только скромность. Самооценка была верна по существу.
Политически Дзержинский всегда нуждался в чьем-нибудь непосредственном руководстве. В течение долгих лет он шел за Розой Люксембург и проделал её борьбу не только с польским патриотизмом, но и с большевизмом. В 1917 году он примкнул к большевикам. Ленин мне говорил с восторгом: «Никаких следов старой борьбы не осталось». В течение двух-трёх лет Дзержинский особенно тяготел ко мне. В последние годы поддерживал Сталина. В хозяйственной работе он брал темпераментом: призывал, подталкивал, увлекал... Он умер почти стоя, едва успев покинуть трибуну, с которой страстно громил оппозицию."
"Законченность его внешнего образа вызывала мысль о скульптуре, о бронзе. Бледное лицо его в гробу под светом рефлекторов было прекрасно. Горячая бронза стала мрамором. Глядя на этот открытый лоб, на опущенные веки, на тонкий нос, очерченный резцом, думалось: — вот застывший образ мужества и верности. И чувство скорби переливалось в чувство гордости: таких людей создаёт и воспитывает только пролетарская революция. Второй жизни никто ему дать не может. Будем же в нашей скорби утешать себя тем, что Дзержинский жил однажды".


Карикатура К. Елисеева 1926 года. "Неожиданное подношение на одном юбилее, или Как тов. Дзержинский вышел из себя".
Tags: 1910-е, 1920-е, история CCCР, история РСФСР, история России, революционеры, тексты
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments