Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Categories:

95 лет назад. Выстрелы в посла и Леонид Брежнев как революционный поэт


Революционер и советский дипломат Вацлав Воровский и его убийца, белый офицер Морис Конради

10 мая 1923 года прозвучали выстрелы белогвардейского офицера Мориса Конради в советского посланника Вацлава Воровского, находившегося с дипломатической миссией в Швейцарии, в Лозанне. Воровский был убит, два его спутника — тяжело ранены. Сдаваясь полиции, стрелявший гордо заявил: "Я сделал доброе дело — русские большевики погубили всю Европу… Это пойдёт на пользу всему миру... Я — новый Вильгельм Телль, призванный спасти человечество!". И швейцарский суд присяжных с ним... согласился, решив, что убийца невиновен. Конечно, сыграла свою роль яростная антисоветская кампания, которую развернула русская белая эмиграция. Отражая эти настроения, поэт Константин Бальмонт позднее откликнулся небольшим стихотворением:
Люба мне буква «Ка»,
Вокруг неё сияет бисер.
Пусть вечно светит свет венца
Бойцам Каплан и Каннегисер.

И да запомнят все, в ком есть
Любовь к родимой, честь во взгляде,
Отмстили попранную честь
Борцы Коверда и Конради.

(Каннегиссер — убийца большевика Урицкого в 1918 году, а Коверда — убийца другого советского посланника, Войкова).



Любопытно, что противоположное по смыслу стихотворение об этом покушении написал в те дни 1923-го года другой поэт, который так и не прославился своим творчеством, но зато позднее стал известен всему миру как... глава Советского государства. Это был... юный Леонид Брежнев. Занятно также, что первые строчки его стихотворения — правда, без указания авторства — вошли позже в официальные мемуары генсека. Там эпизод с этими стихами был изложен так:


Брежнев с женой в 1928 году

"Однажды я ехал по железной дороге, в том же вагоне сидела девушка моего возраста, тоже студентка. Разговорились. Девушка показала тетрадь со стихами, какие обычно собирают в альбом. И вот что характерно: в этой тетради оказалось стихотворение, которое прежде я никогда не встречал, — "На смерть Воровского". Мы тогда тяжело переживали убийство нашего посла, стихи взволновали меня, тут же я выучил их наизусть. С первой строчки — "Это было в Лозанне..." — и до последней строфы:
А утром в отеле с названьем "Астория"
Посол наш убит был убийцы рукой.
И в книге великой российской истории
Жертвой прибавилось больше одной.
"
Отсюда можно сделать вывод, что Брежнев нешуточно привязался душой к своим юношеским стихам, и даже много лет спустя вспоминал о них с удовольствием. Сюжет стихов таков: среди лощёной буржуазной публики, облачённой в цилиндры и фраки, появляется советский посланник, вызывающе одетый в простой рабочий наряд. Это производит настоящий скандал. За этот дерзкий вызов, брошенный "пышной" публике, за пощёчину общественному вкусу, герой стихов и расплачивается... пулей. Стихи позволяют во многом реконструировать взгляды 16-летнего Леонида Ильича. Вот полный и более точный текст стихотворения (по автографу Леонида Ильича):

На смерть Воровского!
Это было в Лозанне, где цветут гелиотропы,
Сказочно дивные снятся где сны.
В центре культурно кичливой Европы
В центре красивой, как сказка, страны.
В зале огромном стиля "Ампиро"
У входа, где плещет струистый фонтан,
Собралися вопросы решать всего мира
Представители буржуазных культурнейших стран.
Бриллианты, монокли, цилиндры и фраки,
В петлицах отличия знаки
И запах тончайших роскошных духов.
Длинные речи не нужны, и глупы
Громкие фразы о добрых делах.
От наркотика лица бессмысленно тупы,
Наглость во взоре и ложь на устах.
На двери внезапно взоры всех устремились
И замер — среди речи английский сэр.
В залу с улыбкой под шум разговора
Вошёл Воровский — делегат С. С. С. Р.
Шокинг! позорной культуры нет лака.
В пышном обществе говор и шум:
"Как смели сюда Вы явиться без фрака?!"
"Он без цилиндра!"; "Мужик".
"Простите! не знал я, да знать разве мог я,
Что здесь это важно решающим столь.
У нас это проще: во фраке, без фрака,
В блузе рабочей, в простых сапогах,
У нас ведь не нужны отличия знаков,
Что нужно, решаем всегда и без них.
У нас ведь одеты совсем не как "денди" —
В простых сапогах, в блузе рабочей,
Кофе не пьют там, там нет и щербета,
Но дело там делают не на словах".
И замерла зала, как будто невольно
Звонок председателя вдруг прогремел;
"Господа! На сегодня, быть может, довольно.
Пора отдохнуть от сегодняшних дел".
А утром в отеле под фирмой астрий
Посол наш убит был убийцы рукой
И в книге великой российской истории
Жертвой прибавилось больше одной!!!


Между прочим, можно догадаться, что подсказало Леониду идею этого стихотворения. 31 мая 1923 года журнал "Прожектор" напечатал на обложке фотографию: некий человек с тросточкой, по виду — типичный британский джентльмен, покидает дворец. Подпись гласила: "Л. Б. Красин выходит из министерства иностранных дел после беседы с Керзоном". "Красин был тогда послом, — вспоминал писатель Варлам Шаламов. — Он выходил из какого-то дворца с колоннами. На голове его был цилиндр, в руках — белые перчатки. Мы были потрясены, едва успокоились".



Что же так потрясло будущего троцкиста-оппозиционера Шаламова и его друзей? Дело в том, что среди молодёжи кипели тогда жаркие споры — совместимо ли с советскими взглядами ношение всяких буржуазных атрибутов вроде цилиндров, фраков, белых перчаток и особенно галстуков. И Шаламов и его товарищи всё перечисленное отвергали, как проявления "позорной культуры" старого мира. Примерно так же мыслил в то время и Леонид Ильич, о чём тоже прямо сказано и в официальных мемуарах генсека (выделение моё): "Одеты мы были кто во что горазд: носили сатиновые косоворотки, рабочие промасленные кепки, кубанки, будёновки. Галстуки в те времена мы, разумеется, отвергали... Мы мечтали о светлом будущем для всего человечества, шумели, спорили, влюблялись, читали и сами сочиняли стихи".
Была в дискуссиях и иная, противоположная точка зрения на галстуки и всё прочее, и именно она впоследствии и победила. Но не удивительно, что в тот момент вызывающий наряд Красина потряс всю советскую комсомольскую молодёжь. А на соседних страницах тот же журнал "Прожектор" помещал фотоснимки с похорон убитого Воровского: гроб с телом, свежая могила на Красной площади, демонстрации протеста против убийства... Очевидно, молодёжь придирчиво изучала эти фотографии, обсуждала их. Напрашивался простой вывод: белогвардейцы не тронули Красина — этого нарядного расфранченного денди в цилиндре и белых перчатках, а вот Воровский получил от них свинцовую пулю. Видно, он-то не подлаживался к их вкусам и привычкам, не угождал мировой буржуазии! В стихотворных строчках Брежнева неожиданно прочитывается вполне определённый упрёк... Леониду Красину.


Тоже рисунок на самую злобу дня из журнала "Красный перец" 1923 года. Подпись гласит: "Объяснение платьев. Все фигурки изображают №1. Ответственного Работника без платья... №5. Платьице для игры в "близость к рабочим массам"... №7 и 7а. Платьице для игры в "международные конференции". (Подробность 7А [цилиндр] не рекомендуется соединять с №5)".


Траурные демонстрации в СССР в связи с убийством Воровского




Необычный по выразительности памятник, открытый Воровскому в Москве. Памятник уже в 90-е годы вызвал потоки брани со стороны небезызвестного Дмитрия Галковского: "И встал Воровский туберкулёзной раскорякой в центре Москвы. Если бы даже специально заказали портрет негодяя для музея восковых фигур, то заказчик подобный шедевр отверг бы... Ни один враг не смог бы поставить более позорного памятника-карикатуры. Ноги колесом, пальцы веером: "Ша, дипломат идёт!""


Дедушка Конради владел в дореволюционной России известным кондитерским предприятием. Так что Морису Морисовичу было за что сражаться в рядах белой гвардии...

Надо заметить, что над выливанием помоев на память Вацлава Воровского хорошо потрудился ещё его современник, итальянский дипломат граф Сфорца, который вложил в уста советского дипломата следующую фразу о Ленине, которого Воровский якобы называл "кретином": "Нами руководит немецкий школьный учитель, которого сифилис одарил несколькими искрами гения прежде, чем убить его!".
Л. Троцкий комментировал эти "откровения" графа так: "Я выписал эту отвратительную фразу, преодолевая брезгливость. Под именем Воровского Сфорца здесь клевещет не столько на Ленина, сколько на Воровского. Источники вдохновения графа Сфорца распознать нетрудно: белая эмиграция... Граф сам рассказывает, как итальянское правительство, включая почтенного графа, захватило для обыска чемоданы Воровского, в которых, по доносу белых эмигрантов, находились будто бы бриллианты для революционных целей. Явившись к министру, Воровский сказал: "Извините, господин министр, мой дорожный костюм. Моё выходное платье у вас в таможне". Эта фраза очень похожа на Воровского, и она лучше всего даёт тон тем отношениям, какие Воровский мог установить с придворным итальянским "демократом"".
Видимо, история с "дорожным платьем" Воровского стала известна ещё до мемуаров Сфорца, и она давала хорошую основу для приведённого выше стихотворения Леонида Ильича.

А вот довольно интересный анализ стихотворения Брежнева историком Александром Немировским (известным также как wyradhe): "Имеется «великая российская история», исполненная жертв во имя настоящей жизни, и именно как ее представитель оплакивается Воровский... Имеются внешне изысканные, но внутренне оподлившиеся европейцы, и бедные, но честные россияне, не на словах творящие доброе дело, в то время как их богатые западные соседи лишь лгут о нём в громких фразах. Россия уступает Европе в силе, её посла легко убить — но это победа многих подлых над одним доблестным (замечательно уступительно-укоряюще-обличающая интонация, с которой Воровский говорит с Европой, причём он обращает к Европе прямое слово, а она отвечает ему вероломным оружием, потому что сказать ей нечего — и действительно, европейцы вовсе ничего не могут ответить на речь Воровского и убегают от необходимости ответа, объявляя перерыв — хотя их много и они на своей территории, а он — одинокий пришелец из другого мира). Всё это тоже — прямое потомство народническо-некрасовской традиции, а через неё чуть ли не руссоистской («чистый душой дикарь, заброшенный в мир безнравственной, но внешне блестящей цивилизации и превосходящий её нравственной силой»)."
Tags: 1920-е, история СССР, тексты
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments