oper_1974 (oper_1974) wrote in foto_history,
oper_1974
oper_1974
foto_history

Category:

Конец полка. Август 1941-го.

Оригинал взят у oper_1974 в Конец полка. Август 1941-го.
        "Обращаясь к тем далеким дням, я поймал себя на мысли, что не могу припомнить лиц лейтенантов полка, да и всего среднего комсостава за небольшим исключением. Почему так? А я знал многих.
        Может, их было мало в полку? Да нет, 22 июня все штатные должности были укомплектованы от командира взвода до командира батальона. Все дело в том, что лейтенантов очень быстро не стало в полку: либо они были ранены, либо убиты.
        В пехоте на переднем крае долго не живут - ни рядовые, ни командиры. "Старожилы" переднего края - редкое явление. К середине июля в ротах на лейтенантских должностях остались одни сержанты.
         Наверное, потому, что вначале сержантов было в 3-5 раз больше, чем лейтенантов, вот и осталось их больше. Но главное в том, что воевали сержанты по-другому. Им не надо было демонстрировать перед бойцами свою удаль и отвагу.



I57YgnI7Pzw.jpg

         Лейтенантам было сложнее. Перед самой войной их к нам в полк прибыло много из военных училищ, в том числе из Ленинградского пехотного имени С. М. Кирова. Они должны были заменить выбывших по ранению на финской войне, имели отличнейшую боевую подготовку, являлись в полном смысле слова профессионалами своего дела, большинство имело спортивный разряд, парни хоть куда - все, как один, "кровь с молоком"!
      А беда их была в том, что лейтенантов не готовили к обороне в условиях превосходства противника, не учили беречься от пуль и осколков. Молодые командиры не могли позволить себе бросаться на землю на глазах бойцов при свисте летящего снаряда или мины.
      Они считали, что обязаны личным примером воспитывать бесстрашие у рядовых и сержантов: этому их обучали в училище, и они первыми поднимались из окопов, если надо было вести людей вперед, и первыми погибали.
      Лейтенанты более старших возрастов, призванные из запаса, держались в строю чуть дольше, особенно те из них, кто побывал на финской. Но многие в гражданской жизни успели растерять навыки боя, былую подвижность, внимательность.
      В любом случае на передовой люди долго не задерживались, а молодые лейтенанты платили слишком большую цену за свое бесстрашие. Но война - это прежде всего трудная работа. И тяжелее всего было тем лейтенантам, которые до училища не прошли службу рядового бойца и не побывали "в шкуре" сержанта.

X6XA7trZyRA.jpg

         К середине июля обстановка на всем Юго-Западном направлении приближалась к критической черте. Продолжали в тяжелейших условиях отход на юго-восток в направлении Умани 6-я и 12-я армии Юго-Западного фронта. Давно отходила на юго-восток в направлении Первомайска 18-я армия Южного фронта. На участке 9-й армии 16 июля уже был оставлен Кишинев.
      Учитывая все это, командование Южного фронта 13 июля отдало приказ вывести из "мешка" левофланговые дивизии 9-й армии, продолжавшие упорно стоять на государственной границе. Речь идет о 51, 25, 150 и 95-й стрелковых дивизиях.   Людей в них становилось все меньше, но враг на участке границы от Килии до Леово = это более 270 километров - продвинуться на восток так и не смог.
      13-14 июля первой начала отходить с боями на восток 95-я стрелковая дивизия, стоявшая севернее других в районе Кишинева. 16 июля оставила границу наша 150-я стрелковая дивизия, а 18 июля пришли в движение наши самые южные соседи - 25-я и 51-я стрелковые дивизии.
      Итак, 16 июля мы ушли с границы, на которой простояли с первых дней войны: 14-й стрелковый корпус оборонял Прут с 22 июня по 16 июля 1941 года. Относительно стабильные условия оборонительного боя на границе для нас закончились. Теперь, на марше, в невыгоднейших условиях дивизия вынуждена была вести навязанный противником бой, не имея даже 50 % личного состава.

Sr9fbqURD2s.jpg

        С каждым днем все более ощущалась неустроенность нового походного быта. Вскоре стала неустойчивой связь дивизии со штабом армии, а потом и полков со штабом дивизии. Это назовут "полуокружением". Давно не было газет, радио и хлеба. Скоро не станет и патронов.
      Села по-прежнему были пусты. По пути мы продолжали выполнять приказ Сталина: ничего не оставлять врагу. В погребах брошенных домов нам попадались громадные бочки с красным вином. Мы расстреливали их из стрелкового оружия, и драгоценная влага потоками выливалась на землю.
      Сами почти не пробовали вина, так как день напролет не могли укрыться от артогня, и вино было совсем не кстати. Не то время, чтобы балдеть: мы едва успевали бросаться на землю-матушку от очередного снаряда. Кроме того, после исчезновения из рациона хлеба мы постоянно ощущали голод.
      Наши роты заметно поредели. Из двух рот делали одну, из двух взводов - один. Да и что за взвод в 15 бойцов? Отделения ликвидировались сами собой. Потери несли ежечасно, а противника достать было нечем: мы давно воевали без полковой артиллерии и минометов, а пока они были - вечно без снарядов и мин.

v_razrushennom_stalingrade_author_hans_ecke.8fxfc4kakvc4cwkc0sgk80www.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

      Сохранилась в памяти и такая неприятная сцена. На пригорке в пыли стояло 15-20 пленных румынских солдат вместе с нашим конвоиром. Надо было видеть, как тревожно и растерянно крутили они головами, сбившись в тесную кучу.
      Они понимали, что в сутолоке, хотя и планомерного отхода наших войск, до них никому нет дела. Хуже того, их нельзя отпустить "с миром": где это видано? - и незачем было тащить с собой неизвестно куда. Они оказались лишними на этом свете и хорошо это понимали - большинство из них были пожилые солдаты.
       Кто их знает, может, они и сами сдались? Румыны без особой радости воевали за Гитлера. Не вовремя эти несчастные люди угодили в плен - их расстреляют.
       У командира полка был уже третий ординарец - всего их будет пять. Два предыдущих погибли. Ординарцы вроде меня никогда не были кавалеристами, и им не всегда удавалось уходить от пуль и осколков.
       Майор чаще всего находился в седле, вспоминая молодость и Гражданскую войну. Но нынешняя война оказалась совсем другой, и он к ней не был готов. Вряд ли так необходима была чапаевская лихость, а рубака он, видно, был в прошлом отменный. В условиях этой, так неудачно для всех начавшейся войны от него требовалось нечто другое, но он явно растерялся, живя только прошлым опытом.

EBsylyba_nw.jpg

         2-3 августа были оставлены Первомайск и Кировоград. Фронт уже на 160-200 километров завис северо-восточнее Котовска, который мы только что оставили. В Котовске наши батальоны совсем поредели, и полк пришлось свести в один батальон, и то в нем было много присоединившихся к нам бойцов из других частей.
       Еще на подходе к Днестру нашей дивизии был придан 263-й Домашкинский имени Фрунзе стрелковый полк, оторвавшийся от своей 25-й стрелковой дивизии, повернувшей на юг к Одессе. От полка осталось тоже не более батальона. Такого перемешивания частей, как в 1941 году, наверняка не знала история войн.
      Мне запомнилось 3 августа. Мы только что ушли от очередного артналета. Лежали в подсолнухах, переводили дух, курили. Майор решил посоветоваться: "Что делать дальше? Как вырваться из окружения?"
      Перекуривало нас около пятнадцати человек - ближайшее окружение командира полка. Все хорошо знали друг друга по довоенной службе и старались держаться вместе.
      Это были командиры разных рангов, но уже без подчиненных: сам комполка майор Остриков, начштаба капитан Овчинников, начальник особого отдела старший политрук Тараканов, физрук пол ка старший лейтенант Фрунжиев, начальник химслужбы полка лейтенант Белов и другие.
        Из приведенного перечня должностей видно, что батальонных, ротных и взводных командиров среди нас не было - они либо погибли, либо были ранены, либо они пропали без вести.

Deutsche Panzer 38-t in Russland.jpg

        Подходили наши последние дни. Кстати, комиссара полка батальонного комиссара Волкова и секретаря партбюро старшего политрука Тряпина я после Одессы таки не видел. Мы всех растеряли, но я продолжал считать: где командир полка, там и полк, и старался не потеряться.
      У майора Острикова погиб пятый ординарец. Слава богу, комполка, целый и невредимый, успел выскочить из под огня, а ординарца сразило. Майор больше не в седле. Мы держались за него, как за "батю".
    Практически он давно уже не был командиром полка: без комбатов, без командиров рот, без самих рот - нет и полка. Осталось несколько старших командиров, пара сержантов, разрозненные группы бойцов из других частей - и все.
    Присоединившиеся к нам люди из других дивизий безропотно выполняли команды оставшегося в живых комсостава: дисциплинированные солдаты, они держались за него и боялись отстать от колонны.
     В эту последнюю неделю Остриков уже не командовал. Он только своими "шпалами" отличался от нас. Он просто оставался хорошим старшим товарищем, уходил на восток вместе с нами, стараясь сохранить людей.
       Как-то произошел прискорбный случай: где-то ребята достали пару ящиков с водкой. Борис Ткачук - учитель математики из бывшей учебной роты - "отвел душу" водкой, после чего застрелился. Не все выдерживали. Увидев такое, мы прикладами сокрушили содержимое ящиков.

p1010585.8oywv5lm8hs0wcwskscw8gsow.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

         Наступил последний день существования нашего полка - 10 августа 1941 года. Каждая минута того дня до сих пор стоит перед глазами.К восьми утра над селом пролетела дежурная "рама" и передала по рации данные о скоплении обозов в селе.
      При этом немецкие разведчики не могли не видеть наших повозок с ранеными. Сразу начался интенсивный обстрел: немцы к тому времени позавтракали и их "рабочий день" начался.
     Обстрел велся со стороны церкви. Трассирующие снаряды пролетали над мостиком и нашими головами. Вот один ударил в торцовую стену хаты, стоявшей недалеко от мостика, и снес добрую половину строения. Каждый снаряд находил свою цель - настолько была забита повозками улица села.
     Не изгладится из памяти и картина уничтожения обоза артиллеристов. Все было так, как я когда-то читал в книгах: "летели кони, летели люди". Каждый взрыв поднимал в воздух куски лошадей и части человеческих тел.
     Все происходившее было страшным по своей сути даже для нас, повидавших к тому времени достаточно смертей. Артиллеристы все остались в селе - им было не уйти. Виноваты ли эти люди? А если они не виноваты, то кто же тогда виноват? Война?
       Конечно, мы не французы, и ни о каком "белом флаге" ни у кого мысли не возникало. Да это ничего бы и не дало: шло истребление окруженных частей, и его не остановить, настолько все было скоротечным.

broschennie_povozki_1942_color.3fv0kbir7gcg8k008scogowos.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

        Майор принял первое кардинальное решение: - Сержант! Возьми ключи от сейфа, вскрой его и сожги все содержимое до последней бумажки. После этого объяви всем, чтобы сдали тебе свои письма и фотографии, а насчет документов пусть каждый решает сам. Когда все сожжешь, приходи...
        Я выполнил последний приказ командира полка. Из своих личных бумаг я оставил только комсомольский билет и довоенные фотографии Нины. Помню, как сейчас, что не только добросовестно все сжег, как просил майор, но и пепел для чего-то закопал - совсем как в моботделе! Видно, окончательно сдурел под конец.
      После этих мало приятных процедур майор объявил о своем втором решении: - Боеприпасы на исходе. Будем расходиться группами по 2-3 человека и ночами продвигаться к Южному Бугу. Большими группами и с повозками дальше не пройти. Есть другие мнения? - Последние слова Остриков произнес совсем тихо: все это давалось ему не легко. Это - конец полка.
      Ответом было наше гробовое молчание. Что оно означало? Как же дальше жить без полка? Полк - это наш дом и наша солдатская семья. Создалась абсолютно непривычная ситуация. Мы спокойно служили и воевали, как могли, зная, что за нас думает командир.
      А теперь он командовать больше не будет, думать надо самим. Мы к этому не привыкли, насучили выполнять приказы, и только. Привыкнем ли? Лучше бы такого не было.
        Все продолжали молчать. Молчал и Остриков, не поднимая головы. Мы понимали, как ему было тяжело. Никто из нас не двигался с места. Никому не хотелось расходиться "кто-куда". Все понимали: воевали бы лучше, этого бы не случилось.

Y6QeGtE-RsI.jpg

          Засыпая, насквозь мокрые от соленого пота, наслушались, кроме воя снарядов, и совсем непривычных звуков: гудения, писка, жужжания мириад всевозможных насекомых. И ползающих, и прыгающих, и летающих. Кого тут только не было! Но уснули сразу крепко, несмотря ни на что. Мы не помнили, когда дремали часок-другой в последний раз.
        К несчастью, нам пришлось проснуться до наступления темноты. И вот как это было. По краю поля двигался немецкий обоз. Такие же кони, только покрупнее; такие же повозки, только попрочнее; такие же солдаты, только не измотанные до предела и не голодные. Все то, да не то.
       Перед наступлением темноты немцы остановили обоз и принялись растаскивать стога, чтобы приготовить на ночь постели. Какой стожок нетронут, а там везде наши - кто спит непробудным сном, кто лежит раненый, а кто и контуженный.
       После такого открытия немцы переворошили все поле, не оставив нетронутым ни одного стога. В результате появилась большущая колонна пленных - измученных людей, с трудом стоявших на ногах. Почувствовав неладное, я мгновенно пробудился от сна и услышал, как Ванюшку поднимают штыками.
        В этот момент и меня толкнули вбок: - Los! Auf! Нende hoch! Один из солдат уткнулся штыком мне в спину, другой ловко выхватил из сонных рук винтовку и трахнул ее об землю, а третий рванул за оттопыренную гимнастерку, откуда посыпались с таким трудом собранные патроны. С этой минуты мы с Ваней стали называться обидным и позорным словом "военнопленные". - из воспоминаний сержанта 150-й стрелковой дивизии Д.К. Левинского.


portret_komandira_artillerista_rkka_v_plenu_1941_w_frentz.807rbft0wmg4cookkwcwwg4s0.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg


Tags: вторая мировая
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments