Александр Майсурян (maysuryan) wrote in foto_history,
Александр Майсурян
maysuryan
foto_history

Categories:

К 100-летию Февраля. Революция и черносотенцы (разные судьбы)


Демонстрация черносотенцев до революции. Раскрашенная фотография

Одним из последствий Февральской революции 1917 года стал запрет черносотенных монархических организаций, которые не любили все основные деятели Февраля — от либералов до социалистов. Вожди этих организаций, в первую очередь Союза русского народа (СРН), были арестованы.
Парадокс, однако, заключался в том, что Февраль, наоборот, выдвинул на очень заметные роли другого черносотенца, лидера Союза Михаила Архангела Владимира Пуришкевича. Он ходил в эти дни с красным революционным бантом, откликался, когда его именовали "товарищем Пуришкевичем" и даже гордо утверждал, что это он, именно он, начал убийством Распутина "борьбу с тёмными силами старого режима", то есть революцию. И довольно скоро Пуришкевич, в силу его откровенного антибольшевизма, превратился в заметного лидера правого крыла "февралистов". После Октября он был всё-таки арестован, поскольку создал заговорщицкую организацию, которая собиралась "вешать" большевиков, по его собственным словам. Однако советская власть отнеслась к своему неудавшемуся "вешателю" чрезвычайно великодушно: уже к Первомаю 1918 года Пуришкевича амнистировали и выпустили из тюрьмы.

Он даже успел в июне 1918 года отослать венок цветов с хвалебной надписью на похороны Плеханова, чем заставил разрыдаться Ленина, когда тот об этом услышал. Владимира Ильича глубоко, в самое сердце уязвил тот факт, что враг, монархист-черносотенец публично хвалит за "патриотизм" его учителя, Плеханова... Потом Пуришкевич уехал на Дон, к белым, среди которых и умер от тифа в 1920 году.


Дореволюционная почтовая открытка с карикатурой на черносотенцев


Дореволюционная карикатура на черносотенцев


Дореволюционная почтовая открытка с карикатурой на черносотенцев


Нагрудный значок Союза Русского Народа (СРН)

Не столь счастливо после Февраля сложилась судьба самого, пожалуй, известного черносотенца, доктора Александра Дубровина, вождя "Союза русского народа". Он был арестован в февральские дни и содержался в Петропавловской крепости. Здесь его допрашивал, между прочим, поэт Александр Блок, записавший свои впечатления о нём: "Дубровин, всхлипнувший и бросившийся целовать руку Муравьёва, потом с рыданием упал на койку (гнусные глаза у старика)". Большая Советская энциклопедия авторитетно утверждала, что Дубровин был расстрелян в сентябре 1918 года, сразу после начала "красного террора", и это было бы, откровенно говоря, очень логично, учитывая причастность почтенного доктора к еврейским погромам и вообще его роль как вождя черносотенцев и издателя погромной газеты "Русское знамя". Но в действительности это было не так. Дубровин дожил, и даже в основном будучи на свободе, до апреля 1921 года, когда всё-таки был расстрелян по приговору Президиума ЧК.


Доктор Александр Дубровин, председатель Союза Русского Народа

Советская печать тогда посвящала бывшему лидеру СРН такие стихи:
Старый партиец с 5-го года.
Член партии «Союз русского народа».
«Русское знамя» держит любовно.
Ну, как не узнать доктора Дубровина ?
Честное, открытое лицо! Как не любить!
Такое открытое, что хочется закрыть!..

Это лицо в 1921 году всё-таки "закрыли".


Газета СРН "Русское знамя"


Дореволюционная карикатура в связи с темой СРН

Но более интересно и неожиданно сложилась в Советской России судьба некоторых священников-черносотенцев. Среди вождей обновленческого движения в православной церкви были, как минимум, два бывших черносотенца. Во-первых, протоиерей Владимир Красницкий, который до революции в духовной академии сочинял богословский труд "Обличение социализма" с основной идеей "социализм от дьявола". В СРН он состоял с 1910 года и был священником церкви Петербургского отделения СРН. А в ноябре 1918 года он уже записался в ряды "сочкомов", как тогда называли беспартийных "сочувствующих коммунистам". Ещё спустя год Красницкого лично принимал Владимир Ильич Ленин! К сожалению, подробности этой встречи неизвестны. В 1922 году Красницкий принял обновленческий титул "первого протопресвитера всея Руси". Известен недовольный отзыв о нём вождя обновленцев Александра Введенского: "Хотел бы я знать — откуда взялся этот тип. Никогда ни в одной обновленческой группировке не участвовал, ни с кем из нас никакого дела не имел. И вдруг появляется на каком-то нашем совещании. Он, видите ли, что-то там делает и что-то там тоже подготовляет". Однако после освобождения из-под стражи патриарха Тихона блестящая до этого момента церковная карьера Красницкого (как, впрочем, и всё обновленчество в целом) пошла на спад. И закончилась тихо и незаметно, в 1936 году, когда он скончался от гриппа.


Владимир Красницкий, один из лидеров "Живой церкви"

Второй бывший черносотенец в рядах обновленцев, священник Сергей Калиновской, закончил после революции как лектор-безбожник. Известен исторический анекдот о нём, как на одной из фабрик он стал читать лекцию, доказывая, что бога нет. «Каким же образом вы долгое время были священником?» — спросил его один из верующих рабочих. Калиновский не нашёл ничего лучшего, как сказать: «Да, я обманывал народ». Тогда рабочий, обращаясь к присутствующим, остроумно заметил: «Вот видите, граждане, он много лет нас обманывал; может быть, — он обманывает нас и сейчас, утверждая, что Бога нет?».


Мемориальная доска патриарха Алексия Первого

Ну, а самую головокружительную карьеру среди бывших черносотенцев сделал после революции священник Сергей Симанский (1877-1970), более известный, как патриарх Алексий Первый. В 1908 году в Туле он был избран председателем губернского отдела Союза русского народа. В годы церковной смуты 20-х годов какое-то время находился на стороне обновленцев, но потом примкнул к патриаршей церкви и стал соратником митрополита Сергия. В 1944 году, после его смерти, возглавил Русскую православную церковь. Церковный диссидент Александр Краснов-Левитин писал о нём так: "При восшествии на вершину церковной власти он мало переменился. Те же барственность, высокомерие, верность традициям, глубокая религиозность, но английского типа, в строгих рамках этикета, в твердо установившихся, застывших формах. Строгий консерватор. Святейший мыслил церковь как нечто неподвижное в рамках нового советского государства". А митрополит Никодим (Ротов) возмущался: "Свои аристократические связи ставит выше церковных отношений. Вспомните, как он в Лондоне после церковной службы снял с себя патриарший крест и дал протоиерею Владимиру Родзянко, долго разговаривал с ним. Там в алтаре, сослужили ему наши заслуженные, старые священники, никого из них Патриарх ничем не наградил и не сказал им ни слова. А протоиерей Родзянко даже в нашей Церкви не состоит. И всё только потому, что дед о. Владимира был соседом отца Патриарха по новгородскому имению. Я был глубоко возмущён!".
Так сложно и разнообразно сложились биографии этих людей, которых когда-то до революции объединило членство в Союзе русского народа и других черносотенно-монархических организациях, а потом судьба раскидала далеко друг от друга в политической и частной жизни...
Tags: 1910-е, 1920-е, ХХ век, история России, история СССР, религия, тексты
Subscribe

Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments